– Я взял на себя смелость накрыть на двоих в столовой, сэр, – объявил молодой дворецкий.

– О да. Жюль не потерпит, чтобы гостей кормили с подноса на коленях, Кеннет! Тогда пошли?

Обри встал.

– Сдается, что остались невыясненными два обстоятельства этого дела, – заметил он. – По крайней мере два. Прежде всего аппараты, конечно, направились на запад, а не на восток. Хотелось бы знать, где они теперь, я бы сказал, для противной стороны им бы не было цены. – Лежавшая на лопатке Обри рука сопровождавшего его в столовую Мелстеда мелко задрожала. Эх, Джеймс! Похоже, в душе он рыдал, словно обманутая девица из мелодрамы. Аппараты и их пусковые устройства сначала испытали, а потом использовали для убийства Ирины Никитиной.

Улыбаясь, он сел напротив Мелстеда, старательно расправил положенную дворецким на колени салфетку, уделил внимание запотевшей зеленой бутылке с шабли, дотронулся до аккуратно разложенного на белоснежной скатерти прибора. Что он подозревал... и что он знал?

Поднял глаза.

– Кажется, ты хорошо знаком с Паулусом Маланом, Джеймс. Может быть, ты взял бы на себя организовать встречу нас троих, чтобы обстоятельно обсудить это дело? Я серьезно, хочу докопаться до истины. Скандал будет ужасный, если окажется, что...

– Представляю себе, Кеннет.

– Я еще не знаю многих подробностей, Джеймс. Например, можно предполагать, что точная дата отправки ДПЛА в Штаты не сходится с датой, когда министерству обороны стало известно, что Пентагон отказался от участия и проекте. Значит, у этого парня, Лескомба, было время принять меры. Я должен быть упорен, что эти ДПЛА не попали в чужие руки, – абсолютно уверен!

Конечно, конечно... – Обри смотрел, как Мелстед крошит булочку. Крошки и корочки разлетались из-под пальцев. Он все сильнее сжимал булочку, будто пытаясь снова превратить ее в тесто.

"Американцы, соотечественники..." Расслышав эти слова, несмотря на убавленную громкость телевизора, Харрел ухмыльнулся. Он насмешливо кивал изображению Джона Калвина, выступавшего на завтраке в Атланте, где платили по сто долларов за блюдо. Речь приняли хорошо. Сразу после этой прямой передачи рейтинг президента поднялся на два пункта.

Харрел сидел за обеденным столом в гостиной своего люкса и отеле, густо намазывая маслом тост. Обращаясь к аудитории в окружении букета микрофонов, Калвин держался уверенно. Вспышки блицев не выдавали и следа нервозности. В глазах ни усталости, ни настороженности. Его фигура хорошо вписывалась в очертания висевшего позади огромного президентского герба. Даниэль, первая леди, расточала улыбки. Когда камера надвинулась на нее, Харрел увидел, что ее глаза выдавали напряжение. Калвин все еще отставал на шесть процентов от своего соперника, а до выборов оставалось меньше двух недель.

Харрел жевал тост. "Успехи нашего правительства за прошедшие четыре года..." Харрел, рассмеявшись, фыркнул, чувствуя, что в нос попали крошки. Чихнул, все еще потешаясь, но с оттенком злости, на Калвина – мистера Незапачканного, сэра Фантазера. "Мы можем начать смотреть в будущее..."

– Лишь потому, что там у нас все выглядит куда как чисто и опрятно, – проворчал Харрел, отхлебывая кофе. – Куда как устойчиво и надежно, мистер президент. А вам бы неплохо знать, как мы для вас стараемся, мистер президент.

Дурачиться надоело. Он скорчил гримасу и своему отражению, и изображению на экране. Выходит, обладание тайной властью ничего не значит, а вот широкое признание публики – это да. Глупо даже представить. Какая разница, кто будет сидеть в Белом доме – Калвин или другой парень? А вот по какому пути пошли теперь Советы, и особенно мусульманские республики, в сравнении с тем, что было всего пару месяцев назад – это что-нибудь да значит!

Презрительно скривив рот, он разглядывал поблескивавшие драгоценности, кричаще разодетых дам и холеных мужчин. Он не имел ничего против президентской власти, да и самого Калвина... раздражали равнодушие, самодовольство! Эти самые люди возмущенно набросятся на него, если узнают о его деяниях, да и просто в случае каких-либо проблем, требований найти виновного, которые могут испортить аппетит их любимым собачкам! Вроде того, как они на минуту сделали героем Олли Порта, а в следующую минуту отдали под суд! За покрытым белоснежной скатертью, возвышающимся, словно престол, столом рядом с Калвином и его женой восседали двое сенаторов, которые принимали участие в слушаниях по делу "Ирангейта".

Лицемерия – вот чего он не мог терпеть. Несправедливости, морализирования. Ни Калвин, ни кто другой не могли отхватить более или менее значительный кусок от военного бюджета или вернуть домой войска из Германии, или финансировать планы социального развития, или сбалансировать бюджетный дефицит, если не стабилизируется обстановка в Варшавском пакте или азиатских республиках... Особенно там, черт возьми!

Упражнение в стрельбе готовилось в страшной спешке, иначе Ирина Никитина предоставила бы им независимость и тем самым отдала бы всю советскую Азию в руки мулл, под иранское влияние.

Боже праведный, эта женщина оставила бы Москве лишь ошметки европейской части России, без балтийских республик, Украины или Грузии – валяйте, берите себе свою независимость! Она носилась со своей "гласностью", и никто не знал, чем все это кончится, кроме бесконечного периода неопределенности. Правда, последней соломинкой стала эта сделка с мусульманами. Все аналитические исследования свидетельствовали, что в Афганистане произойдет новая вспышка междоусобной борьбы, Пакистан переметнется на сторону Ирана, не пройдет и десятка лет, как аятоллы будут править практически всем югом Азии!