– Ну? – рявкнул он. – Что ото?

– Что там у тебя еще?..

– На другое может не остаться времени! Что, мать твою, означает Н и У, ты, идиот?

Человек в пальто и шляпе, помахивая за спиной газетой, остановился, разглядывая отражение Хайда в витрине. Выправка полицейского или военного. Дверцы зеленого "бьюика" раскрылись, и двое пестро одетых чернокожих... он расслабился... двинулись слишком быстро, чтобы полностью упустить их из виду.

– Патрик... Ты сказал: в озере? Что там у тебя?

– Неприятность! – Двое чернокожих решительно направлялись к нему, а человек в шляпе и пальто поворачивался в его сторону. На его стороне улицы в восьмидесяти ярдах, крадучись двигалась еще одна машина. – Что это? – заорал он, наклонившись к аппарату.

– II и У означают пульт управления, Патрик. Ты говорил, что у Фраскати был гидрокостюм – возможно, он отыскал в озеро грузовик с пусковым устройством и пультом управления. Они, должно быть, сбросили... Патрик? Патрик, ты слышишь?

Годвин посмотрел на Обри, маленького, съежившегося старичка. За окном – тусклый дождливый вечер.

– Положи трубку. Тони. Надо разъединиться, – издохнув, сказал Обри и, опираясь на трость, заходил по комнате.

– У него все в порядке, сэр?

– Тони, не знаю я! – вскричал Обри.

Годвин побледнел. Трость, не переставая, стучала об пол. Чемберс сосредоточенно шуршал бумагами. Тони уткнулся в карту.

Обри, чуть не разорвав, выхватил карту из его рук. По стеклам, словно слезы, стекали капли дождя. За окном, на Оксфорд-стрит, по домам расходились люди, мелькали тормозные огни. Годвин успел только заштриховать район катастрофы, больше ничего.

Звонок телефона заставил вздрогнуть всех троих. Годвин схватил трубку.

– Патрик... господи! Что случилось... что? Слушай, тебе нужно знать... О'кей, ты перезвонишь, но где эта пометка, ПУ? Рукав реки Макклауд, близ карстовых провалов в озеро, чуть к северу, сноска... да – что? Да, передам. Пока!..

Кладя трубку на место, Годвин пожал плечами, но при этом расплылся в улыбке.

– Облава на наркоманов, сэр, только и всего. Его совсем не коснулась. – На высоком лысеющем лбу Годвина выступили капельки пота. Обри облегченно вздохнул. Ему тоже стало жарко.

– Выходит, ему хватило выдержки остаться на месте... не бежать?

– Вероятно.

– Хорошо. Она ему потребуется. Обри прокашлялся. – А этот самый ПУ? Где он? – Он видел, что Чемберс про себя посмеивается над его притворным равнодушием, но его чувство благодарности судьбе за то, что Хайд по-прежнему оставался на свободе, действительно было неподдельным. Голова и без того болела от незначительных, пустячных дел, которыми был заполнен день, черт бы их побрал! Сегодня премьер-министр была больше обыкновенного желчной, упрямой и требовательной. Он достал из нагрудного кармана платок и, промокая вспотевший лоб, заметил, что Чемберс внимательно следит за ним своими черными глазами. Небрежно махнул рукой в сторону карты, которую Годвин держал так, словно это был святой покров. – Так где это, Тони?

– По словам Патрика, здесь. Есть еще один крестик на берегу, вот здесь. Возможно, охотничий домик, хижина или что-нибудь вроде этого.

– Тогда он здесь, – медленно произнес Обри. – С Харрелом. – Перед глазами встали мертвые лица Эванса и Лескомба, с которыми так просто разделались.

Тони Годвин еще сильнее него был разгневан убийством Эванса. Обри провел бессонную ночь, слушая редкий шум машин, случайный лай собаки и пьяные крики возвращающегося домой гуляки, желающего поднять на ноги спящий город, чтобы принести свои извинения. Потом весь день вряд ли можно было назвать плодотворным; неудивительно, что премьер-министр была раздражительна, даже после очередного шумного успеха в час, отведенный для ответов на вопросы.

– Хорошо. Чемберс, что у нас? – спросил он, стряхивая с плеч пальто. Как прошел день? – Язвительный тон – это все, что ему оставалось. Чемберс нахмурился, не зная, как реагировать.

– Прежде всего, сор, Малан покинул страну. Узнал об этом от службы... мы просили их присмотреть за ним. Бомбейским рейсом. До отъезда с Мелстедом в контакт не вступал.

– М-м... – Обри листал сводку, которую на ходу взял у Гвен, когда уезжал от себя. – Малан для нас очень важен, но, по-моему, данный вопрос к нему не относится. Не думаю, что его отъезд – блеф. – Перемены в Политбюро в Москве. Возвращаются старые порядки. Он живо взглянул на дипломата. – Продолжайте им заниматься, Чемберс! А как... насчет Мелстеда? – как можно безразличнее спросил Обри.

– В одиннадцать тридцать Малан отправился на заседание совета директоров "Рид электроникс", потом на ленч, потом в Хитроу.

– Мне показалось, вы сказали, что он не вступал в контакт с Мелстедом? Разве Джеймса не было на заседании совета директоров?

– Нет... По сообщениям, в это время его не было поблизости от здания "Нэт-Уэст Тауэр". Он был в "Диллонсе", книжном магазине в...

– Я знаю, что такое "Диллонс" и где он находится, Чемберс.