– Слушаюсь, сэр Кеннет.

Дэвид Рид – юный Дэвид, член кабинета министров в сорок один год, а до этого удачная деловая карьера. Мать будет так им гордиться...

Вспомнил, что мать Рида, Мэри, умерла в прошлом году. Но эта мысль почти не омрачила чувство удовлетворения, с которым он наконец-то закрыл дверь у себя в кабинете.

Стук отбойного молотка проникал во все углы словно по чьей-то злой воле. И в кабинете негде было спрятаться от грохота обыкновенных молотков в коридоре. Обри нетерпеливо направился к столу и сразу принялся читать содержимое первой папки, хотя и ознакомился с резюме с инициалами Гвен. Повестка заседания Объединенного комитета по разведке – потом... грохот молотков... отчеты радиотехнической разведки... ничего достойного внимания... молотки еще громче... СССР – фотографии – наконец-то – октябрьского парада на Красной площади и размещение руководителей на Мавзолее Ленина. Нацепив на нос очки, он наклонился над увеличенными изображениями, скользя пальцем по пояснительному тексту к этим глянцевым крупнозернистым снимкам. Да, Никитин выглядит усталым. Рядом с ним Чевриков, сменивший коней и теперь в Политбюро заодно с консерваторами. Не Диденко и не министр иностранных дел... м-м-м. Значит, уже перемены? Он взял лупу, и хмурое озябшее лицо Никитина почти распалось на составляющие его точки. Вздохнул. К этому надо вернуться еще раз. Требуется много больше, чем эти снимки, нужен молодой... кто бы? Ах да, один из самых способных протеже Питера Шелли. И самого Питера привлечь, а также собрать значительно больше информации. Он ожидал, что премьер-министр вскоре затребует прогнозы Объединенного комитета по разведке. Сделал пометку в блокноте. Задумался, откинувшись в кресле, и вновь услышал грохот молотков снаружи и внутри.

Незваными гостями ворвались в память Алан и Кэтрин. Кэтрин с отрешенным, замкнутым выражением лица; тонет, но считает ниже своего достоинства цепляться за спасательный круг.

Он продолжил свое занятие, заставляя себя сосредоточиться на очередном вмешательстве ЮАР в дела Намибии – обычное явление, несмотря на то, что страна обрела, хоть и не полную, независимость. Он отложил папку в сторону и еще раз глянул на край стола, откуда смотрело сердитое больное лицо Никитина. Он выглядел хуже, чем на фотографиях и видеофильмах похорон Ирины, когда его поддерживали с двух сторон дочь и зять. Дочь, копия Ирины, в шубе и меховой шапке. Видно, Никитин не справлялся со своим горем... Обри заскрежетал зубами и сердито посмотрел на старый радиатор отопления, откуда отдавался грохот молотков.

Постепенно снова увлекся делами. Но тут в дверях неожиданно возникла Гвен, а за ее спиной, гремя металлическим ящиком с инструментом, протягивал пропуск мужчина в синей спецовке. Обри со стоном вздохнул.

– Прошу прощения, приятель... сэр. Пришел снять батареи.

– Извините, что?..

– Надо. – Молодое жизнерадостное лицо оставалось вежливо невозмутимым. – Здесь говорится, что сегодня и завтра надо убрать все старые батареи и трубы, – доложил он, помахивая нарядом. Обри безнадежно махнул рукой.

– Ладно, Гвен. Раньше начнут, раньше кончат, – улыбнулся он.

– Когда у нас меняли центральное отопление, было совсем не так! – неожиданно зло отпарировала она.

– Так то сапожники, – пояснил водопроводчик, закатывая ковер и расстилая под радиатором старую пеструю штору.

– Одно слово – Совет по газу! – бросила Гвен ему в спину и хлопнула дверью.

Обри вернулся за стол, снова поймав ледяной взгляд Никитина. Жирно подчеркнул пометку: пригласить Шелли. Снова забыл про пулеметные очереди отбойных молотков. Открыл следующую папку и с удивлением увидел фотографию Малана. Казалось, тот смотрит на него, хотя снят в профиль. Вода из старого радиатора хлынула в большое пластмассовое ведро. Он взглянул на надпись на обратной стороне снимка. Лондон?.. Должно быть, Малан вылетел из Сан-Франциско раньше его. Снимок сделан вчера. Малан в театре "Ковент-Гарден", в ложе. Вода перестала литься, что-то бормотал про себя водопроводчик. Рядом с южноафриканцем Обри узнал на снимке Джеймса Мелстеда, старого приятеля, уходящего в отставку постоянного секретаря министерства.

На втором снимке снова Малан в профиль, в широкое окно льется дневной свет – судя по столу, в ресторане. Лицо сидящего против Малана человека знакомо. Обри не стал смотреть надпись на обратной стороне. Нет, не Дмитрий Прябин, резидент КГБ в Лондоне. Тот сейчас в Москве, объясняется и пытается сохранить должность и карьеру. Этот малый постарше. Конечно же, второй человек после Прябина, в настоящее время замещающий его. Рублев. Никакого сомнения, Рублев. Обри позволил себе мельком улыбнуться... Молодец Тони, перекрыл им канал. Стоящие снаружи два человека, оба не в фокусе, судя по надписи на обороте, сотрудники службы безопасности КГБ в посольстве на Кенсингтон-Пэлас-гарденс.

Водопроводчик оторвал от стены чугунный радиатор. Обри до того увлекся, что почти не слышал возни. Малан, этот торговец золотом и алмазами, посредник между Преторией и Москвой!.. Хм, а что он здесь делает? Обри пробежал составленную юным Эвансом сопроводительную записку. Она исходила из маленького отдела Годвина. Эванс развивал точку зрения Годвина. Очевидно, Малана следовало считать ключевой фигурой в создании нового канала контрабанды высоких технологий. Эванс назвал свою операцию "захватывающей удачей".

Он продолжал делать пометки, а водопроводчик принялся работать молотком и зубилом, видно, разбивая радиатор на секции. Грохот отдавался в голове, но не мешал думать.

Малан. Разумеется, русские ему доверяли. Годвин действительно его подозревал, главным образом на том основании, что многие из компаний, в которые Малан вложил капиталы, из года в год торговали с русскими, либо открыто, либо через посредников. Эванс просил усилить наблюдение. Гвен должна знать, как это оформляется – да, он разрешает. Из-за неприязни к Малану он не утруждал себя размышлениями об основаниях для такой акции. На фотографии Малан отвечал улыбкой на реплику Рублева. Надо поподробнее разузнать о нынешних занятиях Малана.

Пометил для памяти.

Эванс приложил одну из характерных для Годвина спешных сердитых записок, в которой сообщалось об одном молодом человеке, торгующем акциями небольшой компании, производящей высокотехнологичные изделия, и скупке этих акций одной из липовых компаний, заведомо работающих на КГБ. Обри усмехнулся. Годвин подозревал здесь сговор; сам он видел простую корысть. Для него деньги не имели большого значения, возможно, потому, что ему их всегда больше чем хватало. Он медленнее, чем большинство равных ему по положению, продвигался к вершинам власти, хотя и ценил ее привлекательные стороны. Но с этой запиской он согласился полностью. Написал сердитую резолюцию, требуя ускорить расследование. Можно не сомневаться, что молодой джентльмен из Сити намеренно занижал стоимость акций, давая возможность КГБ купить их подешевле! Компания производила схемы для систем связи новых американских ядерных подводных лодок. Хороший подарок московскому центру – по существу возможность стать ее собственником!