— Эй, не будь таким жадным, дай другим попользоваться, — слышит Дорота настойчивые мужские голоса из коридора. — Шеф…

— Пусть попробует кто-нибудь сейчас войти, пристрелю как собаку, — угрожает главарь банды. — Вот закончу, тогда и позабавитесь.

Дороте уже все равно. Она надеется только, что не переживет этого.

— Ну что, куколка, продолжим? — нагло усмехаясь, спрашивает бандит.

Из последних сил она царапает ногтями омерзительную носатую морду насильника и видит струйки крови, хлынувшей из надбровья. А потом он переворачивает ее на живот, и теперь у нее перед глазами только разноцветный плед, который им с Ахмедом достался в подарок от свекрови на седьмую годовщину их свадьбы.

Ахмед трясущимися руками старается открыть дверь своего большого дома — семейного гнезда. Марыся стоит рядом с опущенной головой, глаза у нее большие, грустные, ничего не понимающие от страха. На лице девочки не только испуг, но и недоумение, да и взгляд какой-то отсутствующий. Дарья извивается у отца под мышкой, но плач уже перешел в едва слышное хныканье.

— Что здесь происходит? — В проеме внезапно открывшейся двери появляется разгневанная пожилая арабка, все еще красивая, несмотря на годы.

— Бабушка! — Марыся бросается к ней в объятия и взрывается непрекращающимся плачем. — Бабушка, любимая, ты не уехала, не оставила меня! — рыдает девочка, и губы ее кривятся.

— Быстро входите и закрывайте дверь. — Взволнованная женщина впихивает всех внутрь. — Где Дорота, почему бы ей тоже не спрятаться у меня?

Она подозрительно смотрит на сына.

— Ты выслал ее одну в Польшу?! — восклицает она с упреком.

— Потом поговорим. — Ахмед отдает матери раскапризничавшуюся Дарью и спешит укрыться в своей комнате.

— Сын, я задала тебе вопрос! — кричит ему вслед старая женщина. — Не веди себя по-хамски и не поворачивайся ко мне спиной.

Она крепко хватает его за рукав рубашки, пытаясь остановить.

— Бабушка, бабушка! — Марыся, превозмогая плач, присоединяется к разговору. — Бабушка, мама осталась в большом доме тети Мириам! Пришли страшные бандиты, напали на нас…

— Девочка моя, о чем ты говоришь? — Мать с недоверием смотрит на Ахмеда.

— Я никогда не лгу, так меня мамочка учила и ты, бабушка. Нельзя обманывать ни в исламе, ни в христианстве, правда?

— Да, любимая, нельзя обманывать и нельзя творить зло… Но некоторые люди, даже воспитанные в вере, позволяют себе это регулярно, — отвечает она, выразительно глядя в глаза сыну.

— Это правда, Ахмед? — спрашивает она холодно.

— Поговорим позже, без детей.

Мужчина захлопывает дверь у них перед носом.

— Марыся, наверное, мама никуда не делась, только упаковывает кое-какие вещи в чемоданы, чтобы вам было во что переодеться.

— А те противные дядьки, они выломали дверь в спальне и били маму и папу?..

— Действительно, не могу в это поверить… — повышает голос арабка, глядя в пустоту.

— А папа ничего не делал, не помог мамочке, только вырвал нас и убежал. Почему, бабушка? Я хочу к ма-а-ме… — Девочка снова начинает плакать, к ней присоединяется младшая сестренка, и женщина не знает, как успокоить расстроенных детей.

— Будете сегодня спать со мной, — приходит ей в голову единственная хорошая и возможная в сложившейся ситуации идея. — Иди сюда, Марыся, выкупаемся, напьемся шоколада. А когда настанет утро, мама уже будет дома. Хорошо?

— Бабушка, моя любимая бабушка…

Семилетняя девочка прижимается к длинной цветастой юбке и судорожно обнимает единственного человека, который относится к ней доброжелательно. Сейчас она уже чувствует себя в безопасности.

— Что на этот раз ты сделал, дьявольское отродье?! — Мать-арабка с распущенными волосами врывается в комнату, в которой сын пьет теплый виски прямо из бутылки.

— Не суй нос не в свое дело, мать. — Ахмед медленно поворачивается к ней.

— Мать не должна совать свой нос?! Чего же после этого можно от тебя ожидать? У тебя нет уважения ни к кому и ни к чему на свете. Ты еще подлее, чем твой отец! — выкрикивает она.

— Ну и отправляйся к нему. И вообще, что ты здесь делаешь? Ты должна быть в Аккре с Маликой и Хадиджей.

— Не увиливай от разговора! Думал, что дом свободен, что никто тебе не будет мешать? Так вот, ты ошибся! Я имею право быть там, где хочу. Что ты сделал на этот раз с бедной Доротой?! Марыся говорит правду?

— Это тебя не касается. — Ахмед делает большой глоток из бутылки. — Она тебе не сват и не брат…

— Дорота — мать моих внучек, — перебивает его пожилая ливийка. — К тому же я ее полюбила. У бедняжки с тобой было столько неприятностей, но она с достоинством все выносила. Вероятно, потому что любила тебя, хотя не стоило бы.