— Что-что? — не понимаю я.

— До встречи вечером, кошечка! — кричит он уже из-за дверей. — Желаю хорошо провести время!

Я даже не успела ему заявить, что приехала сюда с ним, а значит, это он, мой муж, должен уделять мне внимание. Должно быть, этого он и хотел — пользуясь моей растерянностью, сбыть меня с рук!

Сижу на постели и хлебаю кофе вперемешку с солеными слезами. Вдруг слышу детский смех во дворе. Это же Марыся! А я и не слышала, как она встала… Господи, что же я за мать такая! Хорошо, что моя доченька везде чувствует себя как дома.

В двери стучат.

— Кто там? — спрашиваю тихим, чуть дрожащим голосом.

Вместо ответа в комнату входит красивая молодая девушка с копной вьющихся черных волос надо лбом.

— Ахлян, ана Самира. My name is Samira [9] , — говорит она с приятной, искренней улыбкой. Слава богу, она знает английский!

Я склоняю голову, желая украдкой утереть слезы.

— Эй, Блонди, что случилось? — спрашивает она, присаживаясь на край кровати. — Нельзя плакать в первый же день на новом месте. Это приносит неудачу. — С обеспокоенностью глядя на меня, она осторожно берет мою руку в свою.

В ее глазах я вижу огоньки радости и озорной блеск. Это сразу поднимает мне настроение, и я чувствую, что готова полюбить эту девушку.

— Все в порядке. Просто у меня болит голова, — словно по нотам, лгу я, а она отлично понимает, что это вранье.

— Знаешь, что лучше всего помогает от печали? — спрашивает она и вновь лучисто улыбается. — Особенно женщинам…

— Ну и что же? — вздыхаю я и бросаю на нее шаловливый взгляд. — Хороший секс?

Будто ошпаренная, Самира отпускает мою руку и вскакивает с места.

— Тише, тише!!! — кричит она. — Я ведь не замужем, мне нельзя говорить о таких вещах.

— То есть как это? — удивляюсь я ее реакции. — Ведь именно незамужние об этом и болтают, кто же еще! Мужние жены говорят между собой о детях, об оплате счетов, покраске потолков и покупке новой мебели. А о приятных вещах они напрочь забывают.

— Ну а я тебе скажу, что наши женщины, чтобы не грустить, едят пирожные и шоколадки, — немного успокоившись, говорит Самира и снова присаживается на самый краешек кровати.

— А-а, так вот отчего почти все они такие толстухи! — невинно констатирую я очевидный факт.

— Блонди… а что это такое — «хороший секс»? — наклоняясь ко мне, вдруг шепчет Самира с проказливой улыбкой на губах.

— Во-первых, что еще за Блонди? Меня зовут Дорота, сокращенно Дот, — ухожу я от ответа, опасаясь очередных проблем.

Тянусь за рогаликом с шоколадной начинкой, политым глазурью и присыпанным кокосовой стружкой и кусочками засахаренных фруктов.

— М-м-м… — постанываю от удовольствия, — теперь я понимаю! Никогда в жизни я не ела ничего вкуснее, — бормочу я с набитым ртом.

Зажмуриваю глаза и наслаждаюсь божественным вкусом шоколада на своем нёбе. Да, это и впрямь может поднять настроение! Я тянусь за следующим пирожным и самозабвенно вонзаю в него зубы. На этот раз — медовое с орехами… Ей-богу, это прекраснее ангельских песнопений!

— Вот увидишь, ты и оглянуться не успеешь, как станешь такой же толстой, как наши женщины, — смеется Самира и тоже присоединяется к пиршеству. — И все-таки, что значит «хороший секс»? — настаивает она, глядя мне прямо в глаза.

— Hey, you! [10] Ты же говорила, что для тебя эта тема — табу! — Я заливаюсь смехом. — Нельзя, ни-ни, — поддразниваю я ее, выразительно грозя пальцем.

— Но ведь никто не узнает! Это будет наша маленькая тайна, — умильно просит она. — Secret, secret! [11]

— Окей, но попозже. А сейчас покажи мне дом и познакомь хоть с кем-нибудь, прошу тебя, — говорю я и спрыгиваю с кровати. — А то я себя чувствую так, будто оказалась на Луне.

— Moonwalker, moonwalker [12] . — Самира вновь хлопает в ладоши, не совсем понимая, что я имела в виду.

А может, это я спутала английские слова? Что ж, бывает. Главное сейчас — вообще хоть как-то понять друг друга.

— Все наши уже с самого утра в кухне, — весело говорит она. — Готовим праздничный обед. Лучше всего узнаешь человека за стряпней, не так ли?

Праздничный обед по случаю нашего приезда! Это меня несколько приободрило. «Быть может, все не так уж плохо»,— подумала я, сбегая по лестнице вниз и пытаясь не отставать при этом от худенькой сестры Ахмеда.