— А ты? Как ты можешь причинять мне боль?..

— Сочувствую твоему мужу — у него жена потаскуха! Будь я на его месте, убил бы тебя! Шармута, шармута! [38]

Дотянувшись до большой хрустальной вазы на туалетном столике, Мириам швыряет ею в бывшего любовника. Удар мимо цели — лишь стеклянные осколки разлетаются по всей комнате.

— Убирайся отсюда и никогда не возвращайся, негодяй! Я проклинаю тебя, и пусть Аллах отомстит тебе за твои грехи! Он все видит и знает, кто чист, а кто виноват!

— Ты меня Аллахом пугать будешь?! — Кажется, сейчас он еще более растерян, чем минуту назад, когда узнал о том, что в суть дела посвящена Малика. Надо же, какой богобоязненный!

— Ключи, отдавай ключи! Немедленно! — Мириам тянется к чашке с кофе, находящейся в пределах досягаемости ее руки. Кофе разбрызгивается по стенам.

— Только не звони мне больше и не умоляй! Хватит! — кричит он, бросая связку ключей в лицо Мириам. — Злобная шлюха!

— Сын осла! Сын пса! Альфонс! — Самые жестокие оскорбления летят вслед уходящему, а тот спасается бегством, ни разу не оглянувшись.

Наконец мы выходим из шкафа. Что же тут скажешь? No comments [39] . Мы садимся на кровать и молчим. Мириам не плачет. Пустыми глазами она смотрит в никуда. Боюсь, сегодняшними событиями эта история не закончится — это было бы слишком просто.

— Это госпожа Дорота Салими? — слышу я в телефонной трубке незнакомый голос. Женщина говорит со мной по-польски.

— Да, а с кем имею честь?

— Я Барбара Назим. Баська, — представляется моя собеседница.

— Да? — переспрашиваю я, по-прежнему не имея представления, кто это такая.

— Как-то раз, в общем-то, уже давненько, я видела тебя в супермаркете, ты была с мужем и дочкой. Блондины здесь бросаются в глаза, — смеется она. — Однако заговорить с тобой не успела — мой старик, как всегда, торопил меня. Но, по крайней мере, он пообещал раздобыть твой номер телефона. Это заняло какое-то время, и в конце концов мы на тебя вышли.

— Вот как?!

— Ну да, вот я и звоню. Мы должны встретиться. Обязательно. Ни одна полька, которая замужем за ливийцем, не может избежать моего общества, — оживленно продолжает она. — Я самозваный лидер польской диаспоры в этой стране, я собираю вокруг себя, вернее, стараюсь собрать всех наших девчонок, которым выпало жить здесь. Вместе веселей и намного легче.

Я уже начинаю чувствовать симпатию к этой женщине.

— Знаешь, я давно хотела отыскать здесь хоть одну землячку, но совершенно не знала, как и где искать… Кроме того, я немного стеснялась, — честно признаюсь я. — Мне не хотелось никому навязываться…

— Какие глупости ты болтаешь! — беспардонно перебивает меня Барбара. — Ты же молодая, правда? А давно ты тут торчишь? Нравится? А как тебе мужнины родственнички? Мне-то семейка моего мужа задала жару… по крайней мере, поначалу. — Новая знакомая изливает на меня потоки слов, не давая возможности ответить хоть что-то. — Ты, наверное, еще совсем новичок здесь, вот и теряешься. Я угадала, милая? — Она заливается безудержным смехом.

— Скоро четыре месяца, как я здесь. — Вдруг осознаю: как много времени прошло с момента моего приезда, а я все топчусь на месте! Ничего из моих первоначальных планов и обещаний, данных самой себе, пока не выполнено.

— Мискина [40] , — жалеет она меня. — Бедняжка, ну почему ты вот так сразу позволила запереть себя в четырех стенах? Нужно обязательно выходить, общаться с людьми.

— Знаешь, сначала мне все очень нравилось: большая семья, фешенебельный дом… Но, если думать о будущем… не знаю, выдержу ли я здесь. Мы еще хотели поселиться на ферме, чтобы жить отдельно от родителей…

— Да ты что! Я бы не смогла жить в деревне! — перебивает она. — Может, это оттого, что я сама из деревни родом. — Бася опять смеется, теперь — собственной шутке. — Честно говоря, окучивание картошки никогда не было моим любимым занятием, да и муженька своего я никак не могу представить с мотыгой в этих его интеллигентских ручонках.

— Ну а я могла бы жить в пригороде… — предаюсь мечтаниям я. — В эксклюзивном районе, в одной из вилл. — Тут мы обе смеемся от души. — Баська, с тобой всегда так весело?

— Да, все считают меня остроумной, кроме моего мужа. Он моих шуток не понимает — но что с араба взять?

— И это тебя не огорчает? — удивляюсь я, не услышав в ее голосе ни капли сожаления по этому поводу.

— Ну что ты, конечно нет! Мы с ним уже слишком давно вместе, чтобы я переживала из-за таких мелочей, — дружелюбно говорит она.