– Ну как?
– в комнату снова заглянул Андрей.

– Вот, получил чек.
– Я не проявил лишних эмоций.

– Сколько дали?
– Андрей с жадным интересом приоткрыл рот, и глаза его заблестели. Я назвал сумму.

– Ну, прекрасно!
– Он сложил губы трубочкой, от чего голос его приобрел бархатистый оттенок, надул щеки и начал разводить руками, показывая всем своим видом, что по отношению ко мне было только что произведено величайшее благо.
– Поздравляю! Обязательно поблагодари Ефима за щедрость! И с тебя ресторан, у нас так принято. Надо всех пригласить, Леонида, Бориса, Петю…

– Да, неплохо, - я начал раздражаться.
– Но почему собственно ты считаешь, что произошло что-то необыкновенное? Ведь эта сумма едва покрывает билеты…

– Ну знаешь, - Андрей надулся.
– Пойми, ты не принес фирме еще никакой прибыли и кто знает, принесешь ли, а Ефим уже тебе платит деньги! И учти, все, что ты здесь получишь, тебе придется отрабатывать тяжелым трудом, так устроен капитализм. А насчет обеда договоримся.
– Он снова исчез.

Я тщетно попытался сосредоточиться на загадочном ящике с надписью "Пусик", стоявшем передо мной, но в голову лезли бесконечные поучения, только что увиденный мной дружный коллектив, предстоящий дружеский ужин в ресторане в приятной компании и люди с бледными лицами, сидящие в соседней комнате…

– Привет!
– за спиной у меня возник Андрей с невысоким худым мужчиной с сединой, острым, хитроватым лицом и пронзительным взглядом быстро бегающих глаз. От него исходила энергия, он на ходу пританцовывал, руки и ноги его подергивались в разные стороны как у бегуна перед стартом, готового броситься вперед. Казалось, он одновременно просчитывает несколько десятков ситуаций, как гроссмейстер на сеансе одновременной игры.

– Леонид, - он крепко пожал мою руку.
– Ефим спрашивал, как у тебя успехи, что-нибудь удалось уже сделать? Нет? О кей, посмотрим. Ну, как в Израиле? Интересно? Нам надо рвать вперед со всей силой. Будем работать вместе. Кстати, у нас в производстве не хватает рук. Работа несложная, надо настраивать образцы. Так что сегодня поучись, а с завтрашнего дня поможешь ребятам собирать машины. О кей? Отлично!
– он выпалил все это на лету, четко обрубая фразы, при этом совершенно не дожидаясь и не ожидая какой-либо моей реакции.
– Уже снял квартиру? Не успел? Ну хорошо, еще поговорим.

Он, наконец, рванулся с места и вылетел из комнаты. Легкий ветерок мягко ударил меня в щеку. Леонид напоминал часовой механизм, сорвавшийся с пружин и сметающий все на своем пути.

– Леонид - великий инженер и наш вице-президент, - с обожанием сказал Андрей.
– Он был лучшим инженером Союза, и ты не представляешь себе, сколько на нем держится… Вся компания! Он приезжает на работу в семь утра и уходит в одиннадцать вечера, а то и позже. Если бы он не гонял сотрудников, Пусик бы давно уже прогорел, а Леонид никому спуску не дает.

Я снова уставился в экран, но практически ничего не успел сделать, так как в комнату забежал Борис с горой толстых книг.

– Это описания, - раскаты его низкого громового голоса вошли в резонанс с какой-то железкой, и она завибрировала на высокой ноте.
– Уже разобрался в чем-нибудь? Почему не контролируешь выходные сигналы? Сейчас привезу осциллоскоп.
– Он вывалил гору книг на стол, выбежал из комнаты и тут же появился с прибором, стоявшим на тележке с колесиками.
– Так, -руки Бориса забегали с огромной скоростью, подключая ворох проводов ко внутренностям прибора, - сигнал отсюда, индекс, тактовый генератор, второй бит. Понятно? Теперь включаем специальный режим, - его руки снова залетали, нажимая на кнопки на панели прибора и время от времени давая команды на компьютере.
– Готово! Дальше продолжай сам!
– он удовлетворенно хрустнул пальцами и убежал.

"Ну и местечко… - думал я.
– Никогда ничего подобного не видел!" Меня охватило отчаяние. Я влип, причем влип по своей воле. Из свободного, уверенного в себе, хотя бы и относительно, человека я каким-то неведомым образом превратился в раба, придаток серых ящиков с надписью "Пусик". Никому здесь не были нужны мои знания, звания и заслуги, вся моя предыдущая жизнь и карьера. И все это произошло в результате секундной слабости, малодушия. Я был сам в этом виноват, польстился на обещания золотых гор. Моя машина была мне, видите ли, мала и протекала! Ну и черт бы с ней, и протекала бы дальше, главное что ездила. А, может быть, еще не поздно убежать? Нет, эти деятели достанут из-под земли и заставят уплатить по счетам. Еще и Пусику надо деньги за прощенные долги отдать…

Про меня, казалось, все забыли. Я предавался своим мыслям в небольшой комнатке без окон с мерно жужжащими приборами и чуть мерцающим люминисцентным освещением.

– Ефим, Ефим, вот он!
– я не узнал этого голоса, лебезящего, тоненького и суетливого, и обернулся. За моей спиной стоял Ефим, в пиджаке и в белоснежной рубашке, с повязанным пестрым галстуком. Около него семенил Леонид, с которым произошла удивительная трансформация. Из помеси бегуна-марафонца и сорванной часовой пружины, он превратился в заискивающего маленького человечка со втянутыми плечами, наклоненной головой, подобострастной улыбкой и худыми тонкими ручками, сложенными на груди.
– Вот, Ефим, приехал только что, - лепетал он.
– Мы постарались его приодеть, привели в форму.

Ефим внимательно осмотрел меня снизу вверх, особенно его внимание привлекли лакированные новенькие кожаные туфли, узорчато испещренные маленькими дырочками. В туфлях отражался потолок и Леонид. Все молчали. Ефим уставился в блестящую поверхность моих туфель. Наконец взгляд его оценивающе скользнул вверх по полосатой рубашке, и на лице появилось ироничное и одновременно удовлетворенное выражение.

– Ну что же, неплохо, неплохо. Нормально долетел? Пойдем, пойдем, поговорим.
– Ефим пригласил меня следовать за ним. Леонид на цыпочках следовал за нами.