– Они столько всякого наговорили о вас, господин Тохтахунов! Какие же претензии они вам предъявили? В чем обвиняют?

– Я не виноват ни в чем. Они почему-то решили, что у меня скрывается какой-то опасный преступник. По их мнению, я был его пособником.

– Это они подумали на вашего гостя? – уточнил хаусмайстер.

–Да, на Салима подумали. Его тоже отпустили. Нет за нами никаких преступлений.

– Господин Тохтахунов, вы должны немедленно написать жалобу.

– Какую жалобу?

– Пусть они выплатят сумму за нанесенный ущерб. Дверь высадили! Косяк испорчен непоправимо! Ремонт обойдется в кругленькую сумму!

– Но я не умею, не писал я никогда никаких жалоб.

– Наймите адвоката! Без адвоката в наше время нельзя! – почти закричал возмущенный хаусмайстер.

Тогда я нанял адвоката. Он помог мне составить правильно заявление. Мы поставили новую дверь, и полиция оплатила нам счет! Это можно было считать пусть маленькой, но все же победой. А если бы полиция принесла мне официальные извинения, то победу можно было бы назвать полной.

Но никто не извинился. Более того, ежедневно в газетах стали появляться публикации о моем задержании, в которых говорилось о розыске опасного преступника из России. Статьи были написаны так умело, что у читателя невольно складывалось впечатление, что я имею прямое отношение к разыскиваемому преступнику, а то и ко всем преступлениям, совершенным на тот день в России. С каждым днем пресса все больше шумела о «русской мафии». Вскоре вышла книга «Бандиты России», где про меня тоже что-то написали, причислив меня к «крестным отцам мафии». Время от времени выплескивалась просто умопомрачительная информация: например, одна газета утверждала, что в Кельне поселились двести воров в законе из России, хотя во всем Кельне с трудом набралась бы сотня русских эмигрантов.

В Германии началась истерия, связанная с русской преступностью, якобы захлестнувшей Европу. Возникли какие-то «русские» отделы, занимавшиеся непосредственно эмигрантами из бывшего СССР.

Но как бы то ни было, газетчики и стоявшие за ними немецкие спецслужбы сделали свое дело – моя репутация была испорчена. Если прежде эмигрантская среда держалась со мной холодно, но почтительно, теперь же все стали подчеркнуто сторониться меня. Я пытался не обращать на это внимания и продолжал работать.

Мне следовало сразу обратиться к адвокатам в связи с клеветническими газетными статьями, но это не пришло мне в голову, поскольку у меня не было еще достаточного опыта. Современная европейская культура вся стоит на системе адвокатуры: все ведут свои дела через адвокатов, которые бдительно отслеживают ситуацию и не только предупреждают своих клиентов о возможных острых углах, но и нередко планируют стратегию поведения в бизнесе. В основе европейской культуры лежит строгое следование букве закона, поэтому роль адвокатов велика.

Я долго пытался осмыслить происходившее в Германии со мной и надеялся, что поднятая вокруг моего имени шумиха скоро уляжется. Не бывает ничего бесконечного. Если кто-то пустил волну, то в конце концов волна уляжется. Я продолжал работать и терпеливо ждал, когда напряжение спадет.

Иногда я выезжал за пределы Германии, несколько раз гостил в Париже, дважды появлялся в Москве.

Вначале 1990-х Москва выглядела ужасно: всюду грязь, всюду атмосфера какой-то дикой разнузданности, улицы заставлены торговыми палатками, из-за чего некогда красивый и чистый город превратился в замусоренный рынок.

И все-таки это была Москва – город, где я прожил долгие годы. Кроме того, в Москве оставалась моя дочь Лола. Она навещала меня и в Германии, и во Франции, но жила и училась в Москве.

Лола с детства мечтала стать балериной, хотя мне поначалу казалось, что ей следовало выбрать какую-нибудь иную профессию, более «надежную». Я повторял ей, что для жизни нужна работа, которая позволит крепко стоять на ногах, а она со смехом отвечала, что крепче всех стоят балерины, потому что у них очень сильные ноги. Поэтому она поступила в Московское академическое хореографическое училище, находившееся неподалеку от нашей квартиры на Фрунзенской.

Поскольку я упомянул МАХУ, то не могу обойти стороной одну очень забавную историю.