–Вот видите! – воскликнул я и бросил победный взгляд на моих спутников.

– Месье Азнавур время от времени заходит сюда, – добавил официант.

– В таком случае отнесите ему от нас бутылку армянского коньяка, – велел я.

– Извините, господин Тохтахунов, но армянского у нас нет.

– Тогда отнесите ему другого коньяка, но только отменного качества!

– Будет сделано.

Официант удалился, а я сидел, с восхищением разглядывая великого шансонье – скромного маленького человечка. Через несколько минут официант вернулся в зал и поставил коньяк перед Азнавуром, что-то негромко сказав. Азнавур внимательно выслушал его, обернулся ко мне, улыбнулся, привстал и чуть заметно склонил голову, выражая благодарность.

Через некоторое время он кончил обедать, расплатился и заказал шампанское. С этой бутылкой он подошел к нам. Оказалось, что у него неописуемо печальные глаза. Он поблагодарил нас за наше внимание, и стоявший возле стола официант перевел его слова.

– Месье, – заговорил я, распираемый неудержимой радостью, – я испытываю огромное счастье, находясь рядом с вами. Судьба подарила мне удивительную возможность выразить вам мой восторг лично.

Шарль Азнавур улыбнулся и сделал знак официанту. Тот ловко откупорил шампанское и разлил его по бокалам.

Сердце мое было растревожено и переполнено. Я попытался напеть «Богему», затем «Изабель», получилось скверно, но Азнавур был тронут.

– Вы знаете эти песни? – удивился он.

–Я знаю все ваши песни, но плохо пою, вдобавок волнуюсь, – признался я. – Вы даже не представляете, месье, насколько вы любимы в России! А уж про Армению и говорить не приходится.

– Про Армению я знаю, а вот о том, что в России меня любят, я не слышал.

– Я вырос на ваших песнях! Мое детство пропитано вашей музыкой!

– Очень приятно слышать это. – Он задумался на мгновение и повторил эти слова по-русски.

– Вы знаете русский язык? – поразились мы.

– Очень плохо, – ответил он, – можно сказать, что совсем не знаю. Отдельные фразы. Но понимаю по-русски гораздо больше, чем могу сказать сам.

Потом он еще раз поблагодарил за коньяк, поклонился с достоинством и ушел неторопливой походкой, – маленький человек необъятного таланта.

– Славный дядька, – сказали мои друзья чуть ли не хором. – И такой простой. А ведь какой величины звезда!

Минуло много лет после той встречи, и Шарль Азнавур приехал в Москву с гастролями. Я не мог отказать себе в удовольствии насладиться его пением и отправился на концерт. Внимая музыке, я невольно возвращался к тому дню, когда увидел Шарля Азнавура в «Регале». Мне даже захотелось пройти за кулисы и напомнить ему об этом, однако я решил, что вряд ли это уместно. Да и о чем, собственно, напоминать? О бутылке коньяка? О том, как мы выпили по бокалу шампанского? Что в этом особенного для него? Это было событием для меня, а не для него...

Париж подарил мне щедрую возможность познакомиться со многими знаменитостями. К некоторым встречам я готовился, потому что ждал их, но многие были случайные, и воспоминания о них окрашены веселыми красками.

Так, отправились мы с друзьями на дискотеку «для черных». Там собирались в основном темнокожие, но это не означало, что белым людям вход туда запрещен. Один из моих приятелей взахлеб нахваливал это заведение, вот мы и решили поглазеть.

Перед входом стоял огромный лимузин, залитый светом рекламных огней.

– О, какая-то черная знаменитость, наверное, гуляет – решил я.

Едва мы переступили порог и погрузились в грохот музыки, я увидел громадного негра.

– Смотрите! Это же Тайсон! – воскликнул я и был, наверное, похож на маленького мальчика, у которого вспыхнули от восторга глаза. В то время имя этого боксера гремело на весь мир.

Возле Тайсона стояли охранники. Он и сам-то не маленький, а они чуть ли не на две головы выше него, настоящие кинг-конги, монстры с бычьими шеями, расплющенными носами, вытаращенными глазами и кулаками размером с боксерскую грушу.

Мы подошли к Тайсону и сказали, что приехали из России.

– О! Россия! – Он широко улыбнулся, раскинул руки и принялся обнимать нас, изображая столько радушия, будто всю жизнь мечтал встретить именно нас. Его черное лицо почти не различалось в темноте, зато белозубая улыбка сияла пуще всякого прожектора.

– Хотите фотографию на память? – спросил Тайсон через минуту.

Как тут отказаться! Конечно, мы хотели бы сфотографироваться.

– Момент, – опять улыбнулся он.