В камере на койках дремали два итальянца. Увидев меня, они принялись что-то расспрашивать, но через несколько минут оставили меня в покое, сообразив, что я не понимаю по-итальянски. Видя мою усталость, они предложили мне кофе.

– Кофе? – удивился я. – У вас есть кофе? В тюрьме?

– Кофе, кофе, – радостно закивали они, указывая на электрическую плитку в углу и на стол, где виднелись чашки, кастрюли, чайник.

– Надо же! – почти без эмоций произнес я, осматривая помещение. Мой взгляд остановился на телевизоре. – И телевизор есть? Да у вас тут почти царские условия. Понюхали бы вы, чем пахнет тюрьма в России...

Я присел на отведенную мне кровать и почувствовал, что силы мои иссякли. Тело отяжелело, валилось на бок. Я прилег и, едва коснувшись головой подушки, провалился в глубокий сон, из которого меня утром выдернули чьи-то громкие голоса.

Открыв глаза, я сразу вспомнил минувший день, и сердце мое сжалось от накатившей тоски. Мои сокамерники что-то оживленно обсуждали. Заметив, что я проснулся, они стали тыкать пальцами в экран включенного телевизора. В информационном выпуске показывали мой портрет и кадры, снятые на Олимпиаде в Солт-Лейк-Сити.

– Это что? – спросил я. – Что там говорят?

Сокамерники принялись увлеченно рассказывать мне что-то, но понять из их речи я мог только «FBI», «Salt-Lake-City», «America». Они были возбуждены и смотрели на меня не то с восхищением, не то с сочувствием.

Два долгих дня я терзался догадками. Никто не вызывал меня на допросы, никто не навещал. На третий день приехал из Флоренции мой адвокат.

– Наконец-то! – обрадовался я, измученный неведением. – Что происходит? Почему я здесь? О чем кричит телевизор? Какая связь между мной и зимней Олимпиадой?

– Алимжан, дело обстоит так. – Адвокат бросил на стол передо мной несколько итальянских газет. – ФБР обвиняет вас в подкупе судей.

– Каких судей?

– На Олимпиаде.

– Что?

– Вас обвиняют в подкупе судей или в оказании давления на них.

– Какой-то бред! Зачем мне давить на судей?

– Чтобы они дали золото российским спортсменам.

– Но это же... Кому пришла в голову эта чушь собачья?

– Кому-то в Америке пришла.

–Но ведь это невозможно! Каким образом я мог сделать это? Да ведь я не имею ни малейшего отношения к Играм!

– Алимжан, против вас выдвинуто обвинение, и сейчас нам нет смысла кричать, что обвинение нелепо и безосновательно. Вас взяли на прицел, и мы должны не паниковать, а просто заняться работой. Пока я обладаю только той информацией, которая опубликована в прессе и которую сливает телевидение. Этого мало. Нужно дождаться официального обвинения. Сейчас мы с вами послушаем судью, и я надеюсь, что услышим что-нибудь вразумительное...

Мы вошли в пустой зал, где возле коричневой кирпичной стены стоял старый обшарпанный стол. Эхо наших шагов отзывалось где-то под потолком. Через несколько минут, хлопнув дверью, появился судья.

– Синьор Тохтахунов, Америка хочет получить вашу голову.

– Чем же я насолил им?

– Южный окружной федеральный суд штата Нью-Йорк предъявил вам следующие обвинения: аферы с использованием банковских переводов, сговор с целью подкупа судей спортивных состязаний и незаконное использование кодов телеграфно-телефонной связи для получения необходимой информации. Если исходить из американских законов, вам грозит в Америке 25 лет тюрьмы и штраф в 1,25 миллиона долларов.

Мне показалось, что я потерял дар речи. Адвокат успокаивающе похлопал меня по руке.

– Чего хочет Америка? – поинтересовался он.

– Они требуют выдать им господина Тохтахунова, чтобы судить его на своей территории.

–В таком случае я поеду в США, – решил я.

– Вы сошли с ума? – грустно улыбнулся судья.

– Мне нечего бояться. За мной нет никакой вины. Пусть они там разбираются, если им так угодно. Готовьте бумаги и отправляйте меня туда.

– Вам нельзя ехать в Америку! – в один голос закричали судья и мой адвокат.

– Но я не виноват ни в чем. Я в Америке был в 1990 году дней десять, не больше. Приехал поглазеть. За мной нет никаких преступлений и не может быть. А про Олимпиаду они все выдумали. Я готов поехать туда, пусть задают мне свои вопросы.

– Не валяйте дурака, Алимжан.

– Если они будут судить честно, то мне нечего опасаться, – ответил я.

– А кто вам сказал, что они будут судить честно? – усмехнулся судья. – Они упоминают о каких-то записях ваших телефонных разговоров. Сегодня можно слепить любую запись, технические возможности высоки. Если вы попадете в Америку, вас не отпустят. Обвинения серьезные, но пока они ничем не подтверждены. У меня есть все основания выпустить вас под домашний арест на время следствия.