Когда меня привели в камеру, я чувствовал себя настолько разбитым, что не нашел в себе сил познакомиться с моими сокамерниками и сразу лег спать. Проваливаясь в сон, я увидел замелькавшие, как в кино, картины моей жизни...

Мое детство прошло в Ташкенте. Как ни странно, память сохранила не много из тех далеких времен. А времена-то были счастливые, солнечные!

Я почти не помню мой первый дом – традиционный узбекский дом. Мы съехали оттуда после смерти отца. Каким-то образом моя мама сумела скрыть от меня и моего братишки, что отец умер. Мы с братом, совсем еще крохотные, считали, что он уехал... или что-то еще. Словом, вопросов у нас не возникало. А переезд в новый, большой, красивый городской дом окончательно завладел нашим вниманием.

Мама была замечательная. Я до сих пор помню, как она встречала меня, когда я отправлялся в кино. Фильмы показывали поздно, потому что кинотеатр у нас был под открытым небом – пока не стемнеет, фильмы не начинались. Кино посмотреть хотелось, а вот возвращаться одному было страшновато, поэтому мама встречала меня возле кинотеатра. Почему-то сейчас кажется, что показывали много сказок и много индийских фильмов. Кино так и осталось для меня окном в сказку. Включался кинопроектор, освещался экран, и там, на этом белом полотне, начиналась чья-то жизнь, к которой невозможно прикоснуться и в которую невозможно войти. Экранная жизнь состояла только из теней, но эти тени обладали такой властью надо мной, что я безоговорочно верил в то, что они наполнены настоящей жизнью. Полтора часа в кинозале дарили мне абсолютное счастье. Это, конечно, детское ощущение, но поэтому очень сильное.

Я всегда отличался ужасной непоседливостью и вспыльчивостью. Дрался по любому поводу, всегда ходил с синяками и ссадинами. Никаких серьезных причин для драк не было, все причины крылись в моем характере. Но ведь для мальчугана важно все: кто как посмотрит на тебя, кто как ухмыльнется... – и вот уже готов повод для ссоры...

Школу я не любил. Не знаю почему, но она навевала на меня скуку. Меня тянула улица. Там, на улице, шла настоящая жизнь. Школа не будила никаких эмоций. Возможно, все дело в педагогах, ведь учитель должен обладать настоящим даром не только привлечь внимание учеников, но и умением удержать это внимание. Я не помню таких в нашей школе. Хотя вполне возможно, что причина крылась во мне: солнце, трава, беготня, футбол – вот это был мой настоящий мир.

Мы жили в так называемом доме специалистов, который стоял недалеко от Красной площади и от стадиона «Пахтакор». В этом доме жили Стахан Рахимов, академик Шредер, нынешний председатель госбезопасности Узбекистана Рустам Анаятов, много народных артистов, ученых, врачей. Некоторые люди были известны в то время, другие стали известными теперь. А в соседнем доме проживало высшее руководство МВД и КГБ республики. От нашего двора до стадиона «Пахтакор» было рукой подать.

Футбол... Стремительный бег, мелькающая трава под ногами, вкус пота на губах, запах пыли, разбитые колени... Сперва я гонял мяч, как и все дворовые ребята. Мы обожали футбол, ходили на стадион на футбольные матчи. Эти дни были для меня подлинным праздником, я даже школу прогуливал. Я бежал на «Пахтакор» чуть ли не утром, потому что потом уже было не попасть, билетов не купить. А я пробирался туда заранее (я же знал все ходы-выходы) и ждал, когда начнется. Ждал целый день. Народу собиралось на стадионе – тьма. Гул голосов, общее возбуждение – меня эта атмосфера сильно будоражила, кружила голову. Да, футбол манил меня, как ничто другое.

Вспоминая те годы, я должен признать, что ничем не интересовался по-настоящему, кроме футбола. Ничто не привлекало меня. Зато игре в мяч я отдавался целиком.

Мы играли во дворе, играли на стадионе, играли на Красной площади. Красная площадь в Ташкенте совсем не похожа на московскую. Перед трибуной для высокого начальства тянулась прямая асфальтированная дорога, по которой во время праздников проходили парадные колонны, а все остальное пространство было покрыто травой. Вокруг Красной площади тоже была асфальтированная дорога, и в праздничные дни там обязательно разворачивалась бойкая торговля горячими пирожками и газированной водой. Зимой здесь устанавливали большую елку, что делало Красную площадь неузнаваемой. Все государственные праздники – от 1 Мая до Дня Конституции – официально отмечались там, собирая на площади огромные толпы ликующего народа.

А детвора стекалась на Красную площадь ежедневно. Там всегда звенели голоса, слышался смех. Маленькие дети, подростки, юноши – все находили себе место и занятие. Играли в салочки, в футбол, боролись, дрались. Для нас, любителей футбола, здесь было настоящее раздолье. Прибегая на Красную площадь, мы швыряли на землю наши портфели, обозначая ими ворота, и начинали игру...

Наверное, не будет преувеличением сказать, что мое детство прошло на футбольной площадке. Такие площадки были всюду – от обычного двора до стадиона «Пахтакор».

Потом, когда я попал в юношескую команду, где Сергей Артемович Арутюнов, наш тренер, принялся учить нас азам футбола, я открыл для себя эту игру заново, увидел ее с новой стороны. Нас очень хорошо учили. Сейчас такой подготовки нет, поэтому футбол едва выжил. После крушения СССР все пошло наперекосяк, футбол тоже попал под жернова перестройки и рухнул в бездну безвременья. Исчезла школа, исчез интерес ребят к спорту. Многие годы после краха Советского Союза мальчишки не играли в футбол во дворах. Дворовый футбол практически умер! А если его нет, то откуда возьмется глубинная любовь к игре? Откуда родится настоящая страсть, если никто не живет с этой страстью в груди, если она вместе с тобой – пока ты подрастаешь – не крепнет, не начинает заполнять тебя, всю твою душу? Хорошо, что в настоящее время футбол стал, наконец, возвращаться к нам. Правда, сейчас это совсем иной футбол...