– Графиня Иртон. Очень своеобразная женщина. Что с ней сейчас?

Ричард вспомнил спокойную красавицу, которая разговаривала с ним после похорон, едва сдерживая слезы боли и усталости, и так старалась быть сильной.

– Ей плохо, но у нее осталась дочь.

– И только? Очень жаль.

Рик едва не выдал себя. А ведь действительно…

Джес и Лилиан не были близки. Но кто об этом знает? И знает ли вообще кто-то? Джес молчал. Лилиан тоже скрытная. Поэтому если ночь, проведенная им, Риком, с Лилиан принесла плоды… ох…

Ну и пусть. Пусть все будет как суждено.

– Я не знаю, Гардвейг. Полагаю, она и сама не знает.

– Надеюсь, Альдонай смилуется над ней. Хотя я был бы рад видеть ее гостьей в Уэльстере вместе с ее учителем.

– Такие лекари и нам нужны, – шутливо возмутился Ричард.

Самое главное было сказано и принято. Теперь можно чуть расслабиться.

– Ничего, – Гардвейг усмехнулся, – я вот своих к ним на обучение загоню. Может, польза будет.

– Вы себя получше чувствуете?

– Ненамного. Но Тахир хоть не врал в лицо. Знаешь, когда тебе обещают, что проживешь еще долго, а в глазах – успеть бы сбежать, пока ты не сдох…

Ричард сочувственно кивнул.

Гардвейг взглянул на стол.

– Вина предложить не могу. Запретили и даже не приносят, чтобы меня искушению не подвергать. Но есть вода. Холодная, родниковая…

– С удовольствием…

Мужчины чокнулись кубками и дружно глотнули водички.

Ричард думал, что все должно быть хорошо. Посмотрим на Марию, подумаем… воспитаем и влюбим в себя. Никуда она не денется.

А сам он… Тепло, забота и нежность – неплохая замена любви и страсти. Может, и он научится любить эту незнакомую девочку?

Может быть…

Гардвейг думал, что Эдоард молодец. И Ричардом можно только гордиться. Вырос бы его сын таким…

Гардвейг вздохнул. Когда его сыну будет столько же лет, сколько сейчас Ричарду, его уже не будет. А внуки… Поживем – увидим.

– Какова официальная версия для всех?

– Предлагаю сообщить, что мы подписали договор, но Анелия почувствовала вкус к молитвам и решила уйти в монастырь.

– Хм…

Версия была неидеальна, но позволяла монархам сохранить лицо. А это – главное.

Будут сплетничать? Эка невидаль, когда это про королей не сплетничали? Еще как кости перемоют! Ну и что? Нет доказательств – нет и вопросов. А у кого есть…

В Уэльстере Альтрес отлично с ними разберется.

Гардвейг полагал, что и у Эдоарда тайная служба немногим хуже.

– Пусть так. Я поддержу любую версию.

«Которая позволит мне и тебе сохранить лицо…»

Мужчины понимающе переглянулись.

– Хотел бы я знать, где эта мерзавка сейчас, – вздохнул Гардвейг.

– А я нет, – признался Ричард. – Я хотел бы знать, что она получила по заслугам.

Мужчины были бы довольны, если бы увидели Анелию в этот миг.

По результатам опробования ее капитаном принцесса получила не особенно прибыльную роль корабельной девки. Хотя и не для всех подряд. Только для самого капитана и его офицеров.

За хорошее поведение Анелии была обещана ее продажа в хорошие руки. Лучше – в наложницы. За плохое – несколько оплеух она уже получила, и ей доходчиво разъяснили, что рыбы в океане непривередливы.

Все деньги и драгоценности у нее отобрали, и она могла только молиться, чтобы ее не убили до конца плавания.

Ей оставалось рыдать, молиться и сожалеть о Лонсе. Лучше бы она с ним уехала, лучше бы она никогда…

Увы. История не терпит сослагательного наклонения. Анелии предстоял долгий путь до Ханганата, и дальнейшее терялось в неизвестности. А Альдонай… как говорят альдоны – он слышит все просьбы, но отзывается весьма редко.

Простившись с Гардвейгом, Ричард отправился в посольство Ивернеи, приказал доложить о себе и принялся ждать.

Недолго. Минут через десять принц Адриан появился в гостиной.

– Ваше высочество.

– Ваше высочество…

Принцы обменялись поклонами.

– Вина?

– Благодарю. – Ричард вновь уселся в кресло и чуть расслабился. Ответил на несколько светских вопросов. И постепенно перешел к делу. – Ваше высочество, я уполномочен сообщить, что мы подписали договор с Уэльстером.

– Я полагаю…

– Да, я должен жениться на одной из дочерей Гардвейга. И приношу вам свои самые искренние извинения…