Шрифт:
– Август тоже человек неординарный.
– Не настолько же…
– И что теперь?
– А теперь я за нее спокоен. Ганц за графиней присмотрит.
– Он все-таки только барон…
– Это вопрос времени и заслуг перед короной. И вообще, служивым нужно видеть, что есть чего еще добиваться.
Ричард кивнул:
– Я не трону графиню. Обещаю.
– Не надо обещать. Просто сделай.
Лилиан расчесывала волосы, когда служанка доложила:
– Ваше сиятельство, лэйр Ганц просит принять.
– Пригласите. Прямо сюда.
И принялась меланхолично укладывать челку. Злится она на Ганца или не злится, а выглядеть надо хорошо. Разве нет? Хотя злости Ганц и не заслужил. А вот благодарность… И все же не получается быть благодарной до конца, хоть тресни. И вспоминаются серые глаза Фалиона…
Лэйр Ганц вошел быстрыми шагами. Лиля невольно отметила и круги у него под глазами, и усталый вид… опять не выспался.
– Как ты?
– Омерзительно. Знаешь, я до конца не верила, что Фалион…
– Ты его все еще любишь?
– Нет. Просто противно, когда тебя предают.
– Ты позволишь? – Лэйр Ганц взял расческу и принялся проводить по длинным густым волосам Лили. – Клянусь, я ничего не подстраивал.
– Я знаю, ты просто подтолкнул…
– Чтобы нарыв прорвался в нужное время и в нужном месте. У меня такая служба. Нас ненавидят, но выбора нет ни у меня, ни у остальных. Мы защищаем нашу родину…
– Наша служба и опасна и трудна…
– Именно. Это стихи?
– Да.
– А дальше?
Лиля удовлетворила его любопытство и прочитала стихи до конца.
– Насчет родных – это в точку. Откуда эти стихи?
– Не знаю. Забыла.
– Лилиан, нельзя так открыто демонстрировать свои умения и навыки. Ладно я, но могут ведь сопоставить и другие. Ты уже не в захолустье, ты в столице…
И Лиля сорвалась.
– В столице?! Да вот у меня где ваша столица!
Руки что есть силы ударили по туалетному столику, к счастью, тот оказался стойким. Ганц вздохнул. Раз начала – дальше будет легче, главное было пробить эту стену отчуждения.
– Не хочу я здесь оставаться, не хо-чу!!! Кругом грязь, гадость, обман, предательство, подлость! Убийцы в Иртоне хоть честнее были. Им платили – они делали. А здесь?! Детей и тех не жалеют!!! Ненавижу все это!!! Ненавижу!!!
Руки Ганца легли на плечи Лили, развернули – и она уткнулась лицом в его рубашку, выплакивая все, что накопилось. В другое время она бы сдержалась, смогла себя пересилить, но не сейчас, когда беременна и нервы не дружат с головой.
Ганц гладил длинные золотистые волосы, приговаривая всякие глупости. Но наконец истерика прекратилась – и Лилиан чуть отстранилась.
– Я испортила тебе рубашку.
– Обычно мне их портят другим способом. Мечи, кинжалы, кровь…
– Это твоя работа.
– Кто сказал, что я хочу посвятить ей всю оставшуюся жизнь?
– Судя по вчерашнему? – Лиля хлюпнула носом и приподняла левую бровь. Получилось не особенно иронично, но доходчиво.
– Вчера… я так рад, что ты поверила мне и помогла…
– Приятного было мало.
– Лилиан, ты чудо. Но ты совершенно не интриганка. Ты думаешь, для тебя была хоть малейшая опасность?
– Разве нет?
– Я знал, что минуту ты за себя постоять сможешь. А больше и не надо было. Я весь дворец набил гвардией. Стоило чему-то пойти не так – и…
– А оно пошло так? Объяснить не желаешь?
Ганц желал. Вздохнул и начал издалека:
– Еще в Иртоне покушения на тебя выглядели нелогичными. Всех тянуло то в одну, то в другую сторону – уже тогда я заподозрил нескольких человек. В том числе, кстати, и твоего покойного мужа.
Лиля фыркнула, но промолчала.
– Потом, когда я начал разматывать ниточки… пару раз меня едва не убили. И я решил затаиться. Что ты отобьешься, я и не сомневался. Мне оставалось подождать твоего визита в столицу и тогда посмотреть, кто и чего желает. Ты преподнесла мне Йерби на блюдечке.
– Что с ними, кстати?
– Умерли.
Лилю передернуло.
– Не от моей руки. И я не отдавал приказ. Я хотел побеседовать с ними. Но отца удавили в камере, а сын отравился. Ты не знала?
И знать не хотела.
– Тогда я понял, что против меня играет кто-то высокопоставленный. Кто же? Йерби назвал Фалиона. Но… старший был в отъезде. Младший же принялся вертеться вокруг тебя.
– И?
– Ты умница. Но ты совершенно не умеешь хранить тайну. Если ты доверяешь – ты даже не задумываешься, поэтому я держал подозрения при себе. Наблюдал, делал выводы. Фалион богат, и даже очень. Знатен, приближен к королю – зачем бы ему эти игры? Когда вскрылся благодаря тебе заговор Амалии, я второй раз подцепил Фалионов. Александр щедрой рукой давал деньги своим прихлебателям. И Рейнольдсу, и еще нескольким, а те не жили на широкую ногу, не играли, не имели содержанок. Куда шли финансы?