– На заговор?

– Наемники, оружие, они готовились ударить. У меня не было другого выхода. Я понимал, что они нанесут удар, и готовился.

– И сам его спровоцировал.

– Нет.

– Неужели?

Доверия в голосе Лили не было ни на грош. Однако Ганц не оскорбился. Не до того сейчас.

– Лилиан, ты относилась к Фалиону как к другу. Даже больше, я ведь видел, что вы увлечены… он тебе признавался в любви?

Лиля кивнула. Не совсем так, но ведь было. Женщина всегда знает, если мужчина к ней неравнодушен.

– Как ты думаешь, он оставил бы тебя без присмотра?

Лиля сразу все поняла.

– Кто?!

Ганц пожал плечами:

– Один из слуг Алисии. Не важно кто. Он уже умер.

– Ты?

– Нет, – порадовался Ганц этому переходу. – Не я. Фалион при последней встрече. Когда услышал про твою беременность, ударил, и слуга неудачно упал.

– Горлом на кинжал?

– Виском на камин. Часть информации Фалиону шла от меня. Например, о твоей беременности и о том, что ты согласилась выйти замуж по выбору короля.

– И это его…

– Оскорбленное самолюбие – страшная вещь. Он тебе симпатизировал, возможно, даже любил, искренне считал себя подарком для любой женщины – и ты так легко отказываешься от его чувств. Даже побороться не пыталась.

– За место любовницы?

– За это место тоже боролись.

Лиля фыркнула.

– Я поняла. А теперь подробнее.

– Один из моих коллег смог втереться в доверие к заговорщикам и представился им сочувствующим. Пообещал, что поможет устранить короля, задержав его в замке, и намекнул, что их заговор скоро раскроют.

– Поверили?

– А кто бы не поверил? Мы были очень убедительны.

– Ганц, я все сделала, как ты попросил, но все-таки хочу спросить: я обязана была присутствовать при аресте заговорщиков?

– Нет. Ты присутствовала, потому что я так решил.

– Что?!

Лилиан сверкнула глазами так, что едва не треснуло зеркало, но Ганц был покрепче. Он невинно улыбался.

– Я пришел к выводу, что так будет лучше для всех. Лилиан, а ты сама не поняла, сколько вызываешь подозрений? Ты – графиня Иртон, от тебя идет поток нововведений, на тебя покушались…

– Так не я же! На меня!

– Как ты говоришь? То ли он украл, то ли у него украли, но была там какая-то история?

Лиля покривилась. Научила… на свою голову.

– Вот. Сейчас же с тебя сняты все подозрения. Более того, ты совершенно вольна в своей судьбе.

– Пока меня не выдадут замуж за одного из сторонников короля?

– Не выдадут.

– Почему же?

Ганц вздохнул. То, что он сейчас собирался сказать… Не надо бы! Альдонай, как же не хотелось! Но он уже достаточно изучил эту женщину. Если ее лишить свободы, она начнет сопротивляться. Поэтому единственное, что он может сделать для нее и для себя, – отпустить. И подождать.

– Потому что его величество решил поженить нас.

Лиля горько усмехнулась.

– Так вот, Лилиан. У нас еще три года. Решение его величества важно, но не является определяющим. За это время мы обязательно что-нибудь придумаем, обещаю. Если захочешь – я помогу тебе тайно уехать из Ативерны. В Уэльстер, в Ханганат… Ты сама решишь.

Лиля смотрела в карие глаза – и понимала, что он сейчас не лжет. Ни ей, ни себе.

– Почему?

– Потому что…

Ганц указал на окно. Там, за стеклом, танцевала бабочка.

– Это – счастье. Схвати его, сожми в ладонях и посмотри, сколько останется. Я хотел бы быть счастливым с тобой, но не по принуждению. Не хочу так… лучше пусть будет потом, честная сделка с кем-то другим. Не хочу быть хозяином.

– Я уже дала тебе слово…

Мужчина подошел вплотную, опустился на колени, заглянул Лиле в глаза.

– И что? Я возвращаю его тебе. У нас теперь есть время и возможность что-то изменить. За три года утечет много воды. К тому же ты совершенно не умеешь лгать. А вот Эдоард хорошо знает людей. Не бойся. Я обещаю вас защищать. Буду приезжать время от времени, чтобы никто ничего не заподозрил, ты позволишь?

Лиля невольно кивнула:

– Разумеется.

– Ты спокойно родишь ребенка, а через пару лет… Мы посмотрим, как лучше поступить.

– Ты правда поможешь мне бежать?

Лиля внимательно вглядывалась в лицо Ганца. Только вот видела там одну усталость и тоску. Опять только на службе короля, опять один – отпуская из ладоней мечты и боясь уничтожить что-то очень хрупкое в своей душе…

– Когда ты скажешь и куда ты скажешь.

– А что будет с тобой?

– Я справлюсь.

И это убедило ее лучше всяких слов. Если бы он сказал, что король разгневается, если бы хоть намекнул…