— Хочешь познакомиться? — спросил Джастин. Я даже не стала делать вид, что не поняла, о ком речь.

— Хочу, — кивнула я. Еще бы, с женой брата моего парня как не познакомиться.

— Она тебе понравится. Она милая. Ее зовут Аня, и как все русские девушки, она очень хорошенькая.

Я засмеялась.

— У нас сегодня дома вечеринка, хочешь присоединиться?

— Ага. — Все равно теперь делать было нечего.

Но, как оказалось, не все просто так. Вечеринки не было, однако с друзьями Ани и Джастина собрать ее труда не составляло. И увидев, сколько понавалилось студентов, я поняла, куда делись накопления молодой семьи.

Аня оказалась очень приветливой и крайне энергичной. Она бегала между гостями, болтала, суетилась, но каким-то мистическим образом организации мероприятия это не помогало совершенно. А ко мне весь вечер приставал какой-то парень, и отвязаться от него удалось только с помощью Джастина. Правда последний не раз намекнул мне, что незадачливый ухажер — парень куда более отзывчивый, нежели Шон. Еще бы! Но ведь меня простыми доводами не проймешь. Я хотела перевоспитать своего ректора, и точка! Я не собиралась его ни на кого менять!

Таким образом, ровно в полночь, точно Золушка, я ушла с вечеринки в гордом одиночестве. Но стоило выйти из дома к поджидавшему меня такси, как вдруг в глаза ударил дальний свет фар какой-то машины. Я заслонила лицо рукой, едва устояв на ногах. Было ужасно ярко. Я чуть не ослепла.

Затем фары приглушили до габаритов, но оглушительно взревел клаксон. И я поняла, кто за рулем. Черти. Игнорируя такси, я подошла к машине Шона и наклонилась.

— Ты что тут делаешь? — спросила я.

— Залезай, — буркнул Шон. И я возликовала. Он же приехал за мной! Я тут же скользнула в машину. Но рано обрадовалась.

— Хорошо повеселились? — поинтересовался Шон и, не дожидаясь ответа, рванул с места. Он ехал так, словно тест-драйв проводил, вписываясь в повороты на двух колесах. Двигатель издавал звуки реактивного самолета. Я вцепилась в ручку двери и смотрела вперед, боясь, что мы разобьемся.

Но внезапно машина остановилась на обочине, и Шон наклонился ко мне.

— Ты что… — попыталась возмутиться я.

Он схватил меня за руку и в пару движений опустил спинку сидения. Я сначала попыталась сопротивляться, но это было бесполезно. Это был заведомый проигрыш, и даже не в неравенстве сил дело. Проверка? Или что? Я совершенно не понимала, зачем ему это было нужно.

Но теперь я знаю. По какой-то неведомой причине Шон не хотел, чтобы я приближалась, но и отпугнуть не желал. Я не знаю, как так, я не знаю почему, но за четыре года я насобирала достаточно доказательств своей правоты. А это значит, что раз однажды он чуть не лишил меня жизни, то мой отец может рассчитывать на помощь с его стороны…

Настоящее время

Я возвращаюсь в отель и бросаю на стул перед Шоном покупки, а сама, не сказав ни слова, направляюсь в душ. Когда я выхожу оттуда, Шон уже оделся и обулся. Вещи подошли ему идеально, я даже удивлена. Пожалуй, хорошо, что в обычной жизни он не носит футболки, почему-то на нем они смотрятся на редкость провокационно. С тем же успехом он мог бы быть голым. Рехнуться можно. Достаю из ящичка фен. Как-то это странно, он в моем номере, а я сушу волосы, слишком интимно. Шону, конечно, высший балл за невозмутимость, но я никогда подобной выдержкой не обладала, а потому, чтобы отвлечься от мыслей, начинаю болтать.

— На улице кошмар. Много разрушений и везде валяются провода.

Шон смотрит на меня молча. Ну а чего я удивляюсь? Пока у него есть ноутбук, он о таких мелочах как «негде жить», «нечего есть» и «никуда не добраться» не печется. От его взгляда мне становится не по себе, особенно если учесть, что у меня на голове настоящий веник. Лихорадочно хватаюсь за расческу.

— Движение местами перекрыто, но, возможно, ты сможешь доехать до бунгало. — Это я так намекаю, что устала от его общества.

— Как там дела? Из моих никто не пострадал? — спрашивает Шон. Сначала даже не понимаю, при чем здесь я, но потом догадываюсь: он полагает, что я успела на записи с камер взглянуть.

— У Келлерер спросишь. У меня нет доступа к видео, только у агентов. И до первой чашки кофе я с ними не общаюсь.

Далее, старательно игнорируя присутствие Шона, я взбиваю волосы, наношу макияж, завязываю на голове шелковый шарф и, наконец, ухожу в ванную, чтобы переодеться.

Спускаемся в ресторан. К собственному удивлению, вижу там Карину с ноутбуком Шона. Кажется, в отсутствие обилия девайсов у Картера началась ломка, и он заставил ее принести хоть что-нибудь. Тогда почему он не спросил о своих людях у нее?

— Мог и вчера позвонить! Мы вообще-то переживали, — раздраженно говорит Пани, а ее глаза раз за разом проходятся по Шону вверх и вниз. Кажется, ее смена образа впечатлила. Честно говоря, я тоже раньше его в подобных шмотках не видела. Разве что во времена какого-нибудь ремонта. — Гхм, непривычное амплуа.

— У нас с Конелл разошлись взгляды на мой внешний вид, — невозмутимо сообщает Шон. Карина опасливо на меня поглядывает.

Но я ей облегчать задачу собираюсь и, не дожидаюсь, когда она начнет болтать со мной тоже, — сажусь за столик около окна с видом на грязное после шторма море. Тут хорошо, можно парочку хакеров игнорировать. Изучаю спасательные лодки. Ищут пострадавших. Как ни странно, эта мысль наполняет меня теплом и уютом. Я очень тоскую по дому, но не по стенам, а по ощущениям. Ко мне подходит официант, я заказываю еду и дожидаюсь, когда ее принесут.