— Когда нужно закончить?

— Чем быстрее, тем лучше. В течение нескольких дней, но там не так много.

Как представлю, что мне придется сесть за компьютер и, страдая от боли, начать разбирать коды…

— Прости, Шон. Я не могу.

Это правда. Боль невероятная, она сводит меня с ума, я даже думать не в состоянии. Черт, Шон, иди. Хоть раз в жизни сделай так, как я прошу! Но, разумеется, чудес не бывает!

— Я тебя предупреждал, не надо теперь говорить, что ты не в курсе, не можешь, забыла и так далее, — стремительно мрачнеет он.

— Нет. Шон, черт. — Я протягиваю руку, чтобы он помог мне встать. Сидеть совершенно невыносимо, а раз Картер уходить не собирается, долой маски. — Я все прекрасно помню.

Он помогает мне встать, но это оказывается намного сложнее, чем я думала. Я даже разгибаюсь с трудом, а он хмурится.

— Что происходит?

— Мне больно. — Я кладу руку на поясницу и сутулю спину, потому что стоять ровно не могу. Тяжело дышу.

— Что ты делала?

— Ничего. Я проснулась, а спина болит. Не могу ни стоять, ни сидеть, ни лежать. Я целый день, как бешеная, нарезаю круги по отелю и срываюсь на персонале. Именно по этой причине я не буду писать для тебя код. Поищи кого-нибудь другого.

Но Шон не был бы Шоном, если бы не придумал способ усадить меня за работу.

— Здесь есть массажист? В этом отеле он есть?

— Это не поможет.

— А бесцельное хождение поможет?

— Нет. Дело же не в этом. В психологии. Мне приснился дурной сон, и…

— Ты предлагаешь поискать тебе психиатра? Или оракула? Завязывай нести чушь. — И тянет меня к рецепшну. — Простите, сеньор, тут массажист есть? — спрашивает он у администратора. Тот становится ну просто сама любезность.

— Да, конечно, сэр.

Впервые я кому-то нравлюсь меньше, чем Шон Картер. До жути досадно. Хотя чему удивляться? Картер с виду воспитанный, а я уже несколько раз устраивала администратору прессинг в стиле злой ведьмы.

В общем, стараниями Шона и его кредитки, я оказываюсь на столе массажиста. Суровая дама с седым шиньоном на затылке с силой растирает, щипает и мнет мою спину. Это просто невыносимо. Я всхлипываю от каждого ее движения. Разумеется, ее это бесит, но я ничего не могу с собой поделать.

— Расслабьтесь.

— Я не могу! Мне больно! — Не думайте, что я не понимаю, насколько невыносима временами. Очень даже. Но это не означает, что я в состоянии перестать быть самой собой!

— Вам нужен курс массажа и постоянное наблюдение врача, — укоряет меня она.

— У меня уже есть одна мама. — Мда, сегодня я не в состоянии вести себя не как стерва. Однако в комнате внезапно обнаруживается не только дополнительная мама, но и дополнительная совесть. Хотя и предпочитает зваться гласом разума…

— Заткнись. Если ты сама себе помочь не в состоянии, другим не мешай, — резко говорит Шон. Угу, он сидит в кресле рядом. Настоял. Не знаю зачем. Но массажистка решила, что, чем выпроводить, проще его впустить и сделать вид, будто мы тут с ней вдвоем. Я ее понимаю. Сама бы поступила так же. Но, наверное, спорила бы в несколько раз дольше.

— Сэр, вы обещали быть призраком, вы не забыли? — интересуется массажистка. Картер ее полностью игнорирует. Он ведь глас моей совести, собственная у него отсутствует напрочь!

— Почему ты сразу не обратилась к массажисту? Сейчас уже три часа дня, а ты с самого утра мучаешься!

— Массаж — временная мера. Причина в не этом. А нужно добираться именно до причин.

— Ага, причина в том, что твой организм намекает, будто ты идиотка и пора умнеть. Скажем, на массаж сходить. Конелл, мы живем в двадцать первом веке, сейчас существуют мириады возможностей облегчить себе жизнь. Есть такая штука, гугл называется. Стоит разок набрать в поисковой строке вопрос, и ты узнаешь, что весь этот мир жаждет тебе помочь, надо только заплатить.

— Жаждет помочь, ха! — Я почти подпрыгиваю на массажном столе, прижав к груди простыню. — Именно по этой гребаной причине я затрясла на Сицилии с тобой и Леклером. Помогает он. Как же.

После этих моих слов массажистка не выдерживает и с такой силой нажимает на мои лопатки, что меня аж впечатывает в стол. Больно, блин! Слышу, как Картер хмыкает.

— Сэр, ей нужно расслабиться, перепалки этому не способствуют, — восхитительно невозмутимо заявляет женщина. — Так что замолчите. Оба.