– Товарищ генерал, разрешите личный вопрос?

– Слушаю вас, Алексей Глебович.

– Сейчас у меня нет в производстве значимых дел, а к дагестанскому я еще не приступил. Полагаю, что оно займет немало времени, как раз удобный случай подать рапорт на пенсию. Выслуга у меня полная, хочу здоровье поправить, врачи рекомендуют сменить место жительства на Крым или нечто подобное. Не откажите, пожалуйста, – он протянул начальнику УФСБ рапорт об отставке.

– Вы все обдумали, полковник, это окончательное решение?

– Да, товарищ генерал, как раз удобный случай – не хотелось бы уходить, окунувшись в разработку дагестанцев, это было бы неправильно. Изъятые деньги на нашей конспиративной даче под охраной.

– Хорошо, Алексей Глебович, я подпишу ваш рапорт. Деньги сдайте в нашу бухгалтерию, пусть там хранятся. Удачи.

Рогозин вышел довольный от руководителя УФСБ, он решил главную проблему. Крым – не плохое место для жительства. А денег ему теперь за глаза хватит.

Виктор пил чай, с удовольствием наблюдая за игрой дочери. Она играла в куклы и машинки одновременно. Брала Барби, прихорашивала ее, потом Дена и обоих усаживала в машинку, катала по полу, что-то наговаривая тихонько. Позже подсаживала маленькую куколку и катала уже троих. Подвозила к детской кроватке, укладывала спать.

– Катенька, ты во что играешь? – спросил он.

– В папу, маму и себя, – ответила она, – сейчас мы легли спать.

Она забралась к отцу на колени. Катя частенько засыпала в кровати родителей, потом Виктор переносил ее в свою кроватку. С первого этажа поднялась Алиса.

– Катенька, обед, пора кушать и спать.

Она увела дочку, накормила и уложила в кроватку. Катя засыпала быстро, и Алиса вернулась к мужу.

– Давно хотел с тобой поговорить, – начал он, – Катеньке два года… ты планируешь быть домохозяйкой или пойти на работу? Я не имею в виду деньги, они у нас есть.

– Ты знаешь, Витя, я тоже думала об этом. Я филолог, куда мне идти – в школу? Нет уж, спасибо. Можно, конечно, попробовать какую-нибудь газетенку или литературным редактором в издательство. Ты что посоветуешь?

– Что я посоветую? – он улыбнулся, – есть одна идейка. Не знаю, понравится ли она тебе…

Он посмотрел внимательно на Алису.

– Витя, я же не восковая фигура. Что ты меня разглядываешь? Не тяни…

– Если нам построить, например, гимназию-интернат. Набрать сотню детишек семилетнего возраста из детских домов, чтобы они жили и учились у нас. Я буду для них директор-папа, а ты завуч-мама.

Он заметил, что у Алисы от удивления округлились глаза.

– Витя, ты совсем свихнулся? Это же такая головная боль, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Это настоящий хомут на шее.

– Я так и предположил, – с улыбкой ответил Виктор, – что ты вначале откажешься, а потом согласишься.

– Я… соглашусь… в жизни такого не будет, даже не уговаривай. Школа и интернат – двойное ярмо на шее… кошмар какой-то. Ты представляешь, Витя, какая это ответственность, сколько нервов из нас вытянет гимназия-интернат? Дело хорошее, не спорю, но мы же не государство с тобой. Все деньги свои вбухаем в это дело и в результате нищие останемся, но с благодарностью от общества и отдельных учащихся. Благодарность… на нее даже куска хлеба не купишь… нам это надо, Витя?

– Хорошо, Алиса, хорошо – уговорила. Оставим эту идею в покое, есть кое-что получше.

– И что это?

Алиса заинтересованно наклонилась к мужу.

– Помнишь тусовки у Князя? Кстати, мы давно там не появлялись. Построим ресторанчик на два зала и два отдельных входа. Ресторанчик – это понятно, а второй зал для светских тусовок элиты: общение, решение вопросов и так далее. Туда можно знаменитых артистов приглашать, художников с выставкой – толстые кошельки с удовольствием раскошелятся. Фирму на тебя оформим – будет и у тебя стаж к пенсии.

– А как же Князь? Ему это не понравится, – спросила Алиса.

– Не понравится, согласен, – ответил Виктор, – но он внешне не возмутится – должен мне решением многих своих вопросов. Повздыхает и успокоится достаточно скоро. Как ты считаешь – где лучше строиться, в центре города или пригороде?

– Ресторан – это однозначно центр, а тусовки лучше в пригороде. Ты же хочешь совместить все, значит, центр.

– Центр… надо подумать хорошенько.

Виктор прикрыл веки, сидел в кресле, не шевелясь, минут пять, потом произнес: