Он замолчал, оценивая слушателей.

– Это как с собой заберете? А дом, хозяйство?

– Я уже сказал, Виктория Павловна – скотину продадите и дом тоже. Места в моем коттедже всем хватит.

– Дом не продашь и скотину тоже, – возразила Виктория Павловна, – денег тут ни у кого нету. Если только на мясо, но на рынке купят за бесценок. Там все чурки оккупировали, деревенским продыха не дают.

– Значит дом бросим, а скотину подарим с условием, что нас в конце лета снабдят груздями и рыжиками солеными, ягодой.

– Вы миллионер что ли, Виктор, так деньгами разбрасываться.

– Нет, Виктория Павловна, я не миллионер, я миллиардер, но живу скромно. Из роскоши у меня только личный самолет, но это даже не роскошь, а средство передвижения. Бизнес, например, требует заключить сделку в Италии, а с билетами проблемы бывают. А тут никаких проблем – сел и улетел.

– Так вы и языки знаете иностранные? – спросила Латыпова.

– Свободно говорю на английском, немецком, французском, итальянском, испанском, китайском, японском, арабском и других языках.

– Это правда что ли, доченька?

– Не знаю, мама. Я же языками не владею. Я знаю, что у Виктора лучший ресторан в городе, он его хозяин.

– Так вот вы где познакомились – в кабаке. И что ты там делала, доченька? У нас денег не хватает, а ты по ресторанам шляешься.

– Виктория Павловна, Василиса нигде не шляется и познакомились мы по месту ее учебы. Все вполне прилично и достойно. Лучше подумайте кому скотину подарить, инвентарь какой есть за грибы и ягоды. И вечером уедем ко мне, личные вещи, надеюсь, собрать успеете. Хотя можно и их бросить, в городе все новое купим. Соберите то, что вам дорого. Фотографии, например, что-то памятное.

– Но как же мы все вместе жить будем? Сколько у вас комнат – три, четыре? Молодым хочется одним побыть, а мы тут со своим уставом залезем.

– Мама, я правда не знаю сколько у нас комнат, не считала. Наверное, штук семь на каждом этаже или больше. Вы займете с Лизой первый этаж, мы с Виктором второй. Душ и санузел на каждом этаже свои. А баня у него какая прекрасная, бассейн огромный. Давай оставим все Ивановым, они хорошие люди и грибами, ягодами нас снабдят всегда.

– И что, прямо сегодня уезжать? – спросила Латыпова.

– Конечно, ни к чему откладывать. Лизе надо посещать хорошую школу, а не жить в интернате, учиться музыке, – пустил он в ход свой главный козырь. – Я пойду, поиграю с Шариком во дворе, а вы пока собирайтесь.

Виктор вышел на улицу, понимая, что Латыповой трудно решиться и надо переговорить с дочерью, посоветоваться. Только через час Василиса тоже вышла на улицу, вздохнула.

– Кое-как маму уговорила, собираемся. Я к Ивановым сбегаю, скажу, чтобы скотину забрали, тяпки, лопаты и так далее.

В город они приехали поздно ночью. Вещи даже не вытаскивали из машины и сразу же улеглись спать. Утром Лиза с матерью осматривали дом, удивляясь размерам. Особенно их поразила баня с бассейном. Виктор подошел к девочке.

– Лиза, теперь это твой дом. Хочешь – загорай, купайся в бассейне, смотри телевизор. Завтра съездим, купим вам с мамой одежду, Шарику будку закажем новую, чтобы тепло было зимой. Ты все поняла?

– Поняла, дядя Витя. Тогда я поплаваю немного?

– Конечно, Лиза, это твой дом, делай что хочешь.

Василиса демонстрировала матери наряды, которые они купили с Виктором накануне. Мать охала от таких подарков и не могла понять одного – за что им привалило такое счастье.

– Ты, доченька, где Виктора выцепила?

– Ну и словечки у тебя, однако, мама. Он к нам в училище приехал повара себе домой выбрать, вот меня и выбрал, я согласилась у него работать.

– А потом напоил и завалил?

– Мама… не поил и не заваливал – я сама к нему в спальню пришла. Понравился он мне, вот и пришла. Если твоим языком говорить, то это я его завалила.

– Ну ты даешь, доченька… такого мужика отхватила…

– Мама, – резко произнесла Василиса, – договоримся раз и навсегда – Виктор человек порядочный и хороший. И я люблю его, мама. А если ты мне гадить станешь своим язычком, то езжай обратно в деревню и сквернословь там с коровами.

Василиса встала с кресла и начала молча развешивать покупки на плечики и убирать в шкафы. Мать пожала плечами – вырастила дочку: ничего сказать нельзя. Разве я ей плохого хочу, рассуждала она, только спросила.