Думает напоить меня и уложить, рассуждала про себя она, можно и лечь, лежать резиновой куклой, ощущая его пыхтение. Он что-то говорил, она не слышала его, кутаясь в собственных мыслях. Утром готовить завтрак, вечером ужин, в постели желать, чтобы кончил быстрее и отвернуться, думать о Викторе и дочерях. Нет уж, такова, видимо, моя доля – терпеть и радоваться за детей. Это гораздо лучше кухарки, уборщицы и резиновой куклы.

Латыпова извинилась, поблагодарила за приглашение и вечер и уехала домой. Проревела всю ночь в подушку, утром встала не выспавшейся и отекшей от слез, оделась попроще в длинное платье и принялась за уборку. Сразу поднялось настроение – работаю у себя, для своих дочерей, для зятя, а не у этого Андрея за бесплатно и ненавистный секс. Она отжала мокрую тряпку, присела на корточки и улыбалась, не смотря на то, что в глазах стояли слезы.

Виктория Павловна сходила в ванную, вымыла лицо и больше уже не плакала, ощущая радость нахождения в этом доме, удовольствие от работы, о том, что все так случилось, и она приняла решение. Пусть дети живут счастливо.

Виктор занимался текущими делами, когда секретарша по селектору сообщила, что к нему пожаловал генерал Калашников из ФСБ. Интересно, зачем это я ему понадобился, подумал он, не позвонил, не предупредил, видимо, дело срочное какое-то. "Пусть войдет", – ответил он, убирая деловые бумаги со стола.

Виктор не встретил генерала у входа и даже не встал с кресла. Когда он вошел и поздоровался, предложил присесть в кресло у приставного столика.

– Слушаю вас, Игорь Андреевич.

– Я пришел по делу, Виктор Борисович. Вы здорово помогли нам с шейхом Аббасом, его подручный Саид снабжал нас достоверной информацией, и мы были в курсе всех дел с продажей оружия. Где-то вмешивались в ситуацию, где-то элементарно держали ее на контроле. Но в последнее время Саид замолчал. Не думаю, что шейх раскрыл его, чувствуя утечку, он перестал доверять всем, в том числе и Саиду, своей правой руке. У нас есть непроверенная информация, вернее мы предполагаем, что шейх наметил что-то серьезное. В Эмиратах у него есть закрытая лаборатория, даже Саид не вхож в нее, но сообщил, что для лаборатории приобретаются некие компоненты. Изучив имеющуюся информацию, которой, конечно же, недостаточно для однозначного вывода, наши аналитики пришли к мнению, что Аббас изготавливает или пытается изготовить портативную атомную бомбу. Где он собирается ее применить – неизвестно. Последствия, я полагаю, вы понимаете не хуже меня. Руководство ФСБ в моем лице обращается к вам, Виктор Борисович, с огромной просьбой прояснить ситуацию. Вы знакомы с шейхом, у вас есть небольшой совместный бизнес, вы можете встретиться и переговорить с ним.

– Конечно, – усмехнулся Виктор, – могу встретиться, и он сразу же начнет мне рассказывать о своей атомной бомбе.

– Виктор Борисович, – нахмурился генерал, – я понимаю вас, прокачать ситуацию непросто. Поэтому мы просим и не предлагаем какого-либо плана действий. Вы это сделаете лучше. Если есть возможность предотвратить нанесение локального ядерного удара, то мы обязаны использовать все возможные средства.

– Игорь Андреевич, если шейх действительно мудрит что-то с небольшими ядерными зарядами, то что вы бы хотели иметь в результате – точные координаты производства или хранения для нанесения точечного ракетного удара с целью уничтожения атомных зарядов? Или же сроки поставки и покупателя, где и когда будет использовано это оружие?

– Мы хотели бы иметь любую информацию, способную предотвратить применение подобного оружия массового поражения. Информацию, способствующую полному и окончательному изъятию или уничтожению атомных зарядов у террористов или государств, не включенных в список ядерных держав, – ответил Калашников.

Виктор откинулся в кресле, глядя на генерала. Молчал некоторое время, словно изучая его. Калашников не выдержал, спросил:

– Что вы ответите мне, Виктор Борисович?

– Отвечу, что вы неплохой мужик, генерал, и правильный. Как вы считаете, почему я правоохранительную систему недолюбливаю?

Калашников пожал плечами.

– Я знаю, что полицейские пытались вас посадить неоднократно в свое время. Давно это было, но факт.

– Чушь все это, генерал, полная чушь. У нас за краденную бутылку водки могут упечь лет на пять в зону, а за три миллиарда Васильевой тоже пять дали. Засчитали два с половиной года под домашним арестом, сейчас приедет на зону и может подавать на УДО, по сути не отбыв никакого срока. В камере у нее телевизор, вентилятор, а в других камерах этого не разрешают. Так закон у нас или дышло, генерал? Вот вы, правильный чекист, приехали меня уговаривать совершить самоубийство. Нет, я вас лично ни в чем не обвиняю, потому что вас используют втемную. Шейх Аббас уже давно знает о вашем разговоре в Москве и ждет меня с нетерпением. О Саиде он изначально знал и гнал вам дозированную дезу. Жирный кротище в центральном аппарате ФСБ давно на шейха работает, он его вербанул, когда тот еще подполковником был.

– Быть такого не может… о нашем разговоре в Москве… мы втроем вопрос обсуждали – заместитель директора и генерал-лейтенант Любомиров. Кто-то из них крот – в это сложно поверить.

– Ладно, – устало махнул рукой Иллюзионист, – доложишь в центр, что я отказался, не твой уровень меня на такое уговаривать. Пусть сам Любомиров едет и конвой приготовь для его этапа обратно. Он пожелает без тебя, генерал, ко мне приехать, а вы следом с конвоем и ждите в приемной.

– Нет, я не имею право задерживать начальника управления, у меня нет доказательств.

– Сделай, как я говорю, Игорь Андреевич, а фактов у вас выше крыши будет – не только задержать, удавить этого подлеца захочется. До свидания генерал.

Виктор не встал и не подал руки. Достал из стола документы, уткнулся в них, изучая, словно генерала уже не было в кабинете.

Что за жизнь пошла… то предатели, то мошенники и воры, то влюбляются все и поговорить толком не с кем. Но ты сам ее выбрал и понимал, что в свет с ней не выйти, твердил внутренний голос. Дома и в постели она хороша, образованием и умом не вышла – нечего было в койку пускать. Ей детей хочется, а тебе нет, занимаешь себя уроками с Лизой. Он вздохнул и нажал кнопку селектора, попросил зайти секретаршу. Она вошла, остановилась на середине кабинета. Фигурка, ножки, грудь, лицо – все соответствует подумал он и улыбнулся.