Она никогда не обращалась к малышке с ласковыми словами, да и к Кермиту — все реже и реже. Зачастую она срывалась по пустякам; между тем выросший без матери, Кермит желал видеть свою жену покладистой, заботливой и нежной.

Миранда постоянно жаловалась на скуку и отсутствие развлечений, тогда как почти каждое воскресенье они ходили в гости, в кино, а то и в театр, хотя Кермиту никогда не нравились театральные представления. Да, он не мог покупать жене драгоценности и дорогие наряды, не имел возможности снять, а тем более построить большой дом, но многие пары живут так годами, даже всю жизнь. В конце концов и сама Миранда происходила не из богатой семьи!

Иногда жена казалась ему неискренней, скрытной, лукавой. Испытав на нем гибельную силу своих чар, она сделалась равнодушной, а ее необузданность проявлялась вовсе не в том, в чем должна была проявляться.

Всю обратную дорогу Кермит молчал, а очутившись дома, чуть не с порога заявил Миранде:

— Не пора ли нам подумать о втором ребенке? Я сто раз говорил, что хочу мальчишку!

Она тоже была чем-то раздражена, потому довольно резко ответила:

— Надеюсь, ты не думаешь, что я стану рожать каждый год? Нам здесь тесно даже втроем!

— Возможно, скоро мы переедем на другую квартиру, — терпеливо произнес Кермит, думая о том, сколько денег она тратит на всякие, с его точки зрения, ненужные мелочи. — И вообще, при чем тут это?

— Если ты не понимаешь, тогда бесполезно что-либо объяснять.

— Я надеялся, что мы будем счастливы, — промолвил он не без горечи. — После того, как я добивался тебя столько лет…

— При этом ты только и думал, как бы затащить в постель очередную девушку! — огрызнулась Миранда, укладывая Мойру спать. — Полагаешь, я ничего не знаю?

— Я никогда не скрывал того, что спал с другими, — отрезал Кермит. Он не спускал глаз с жены. — А вот ты, как мне кажется, откровенна далеко не во всем! Думаешь, я такой необразованный, что ничего не понимаю? Откуда у Мойры взялись светлые волосы и голубые глаза, если этого нет ни у тебя, ни у меня!

— Ребенок Макдаффов, которого мы видели сегодня, тоже не похож на своих родителей! — заявила Миранда. — Дилан — блондин, его жена — рыжая, оба белокожие, а их сын черноволосый и смуглый!

— Мне нет дела до Макдаффов! Пусть они сами разбираются со своими проблемами!

— Я уверена, у них нет никаких проблем. У жены Дилана что ни день, то новое платье!

Кермит вскипел. Видит Бог, он терпел слишком долго!

— По-твоему, счастье заключается в тряпках?!

— Я не знаю, в чем, но явно не в том, чтобы прозябать в крохотной квартирке с кучей детей и подозрительным мужем!

Губы Кермита задергались, а зеленые глаза потемнели, будто море в грозу. Подойдя к жене, он схватил ее за плечи и резко встряхнул.

— Может, тебе есть в чем признаться? Мойра — от меня? В конце концов, тогда были такие дни… Все могло случиться!

В глазах Миранды промелькнул испуг. От нападения она перешла к защите.

— Кроме тебя, у меня никого не было. Я не из тех, кто способен отдаться мужчине за миску супа! Я не знаю, почему Мойра родилась такой.

— Ты ее любишь? — устало произнес Кермит.

Это был странный вопрос, но Миранда уверенно ответила:

— Конечно. Она же наша дочь.

Сочтя дальнейшие пререкания бессмысленными, Кермит лег спать. Вопреки обыкновению, он даже не дотронулся до жены, и она быстро уснула. Но ему не спалось.

Кермит встал, зажег свечу и вставил ее в горлышко пустой бутылки. Так они делали на войне. Там все было проще: вот свой, а вот — враг, это черное, а это — белое. Самообман рушился в считанные минуты, а для иллюзий и вовсе не оставалось места. На войне человека способна убить только пуля, тогда как в мирной жизни его уничтожают время, переживания и мысли.

Глядя в беспросветную ночь, Кермит думал о Нелл и о том, что сказала Миранда о ее сыне. Темноволосый и смуглый мальчик… Он силился вспомнить, сколько времени пробыла Нелл у женщины, согласившейся избавить ее от беременности. Кажется, слишком мало… Кермит отметил это еще тогда, но в то время у него не было повода задуматься: он грезил о Миранде.

А если Нелл передумала? Если этот мальчик — его сын!

Кермит повесил голову. Он не может ни на что надеяться. Он сам послал Нелл на это, сам отказался от ребенка. И теперь — это сын Макдаффа!