— И как это возможно, когда у нас сотни раненых и обоз? — спросил Артабан.

— Всех раненых и слабосильных придется оставить в лагере, — ответил Дарий; он уже принял решение, и Артабан лишь озвучил его мысли. — И обоз нам без надобности. Кроме того, нужно разжечь много костров, а мулов и ослов привязать поближе к валам, чтобы они вели себя беспокойно и ревели всю ночь. Саи должны думать, что мы по-прежнему будем идти по их следам.

Какое-то время в шатре царило молчание. Военачальники хмурились и не поднимали глаз. То, что предложил Дарий, было неизбежно, но как воспримут это тысячи раненых, которых оставляли на милость врага?

— Я не думаю, что раненые будут молчать, когда поймут, что их бросают, — наконец высказал общую мысль Отан. — Они поднимут такой крик, что его будет слышно и на небесах.

— Нужно объявить им, что мы выступаем из лагеря в такое неурочное время для того, чтобы неожиданно напасть на войско Иданфирса, — сказал, коварно ухмыльнувшись, сводный брат царя Артаферн.

Он слыл большим хитрецом, и Дарий даже начал опасаться, что после его смерти Артаферн будет претендовать на царский престол.

— А чтобы и вовсе усыпить их бдительность, — продолжал Артаферн, — нужно поручить всем, кто в состоянии держать в руках оружие, охранять лагерь.

— Дельная мысль, — одобрительно сказал Дарий. — Осталось лишь определиться с маршрутом.

— А тут и думать нечего — пойдем кратчайшим путем, — уверенно заявил Мардоний, зять царя, не блещущий большими умственными способностями.

— Который приведет нас прямо к могиле, — буркнул темник Видарна. — Этот путь заморские саи знают лучше нас, и я не сомневаюсь, что они обязательно устроят нам несколько засад.

— Я тоже так считаю, — поддержал его Датис.

— Как вам всем известно, к нам переметнулся один из представителей вражеской знати, — сказал Артасир. — Я поинтересовался у него, какой маршрут нам лучше выбрать, если придется отступать. Мой вопрос ему не очень понравился по вполне понятной причине, но, немного подумав, он все-таки ответил, что лучше возвращаться тем же путем, которым мы пришли сюда.

— Но там сплошь выжженная земля! — вскинулся Мегабаз. — Чем будем кормить воинов и лошадей?

— На месте сожженной растительности уже выросла новая, — ответил Артасир. — А что касается провианта… Лошадиное мясо не хуже любого другого.

В другое время и при иных обстоятельствах заявление Артасира было бы кощунством, — пустить на убой ценнейших мидийских жеребцов! Это хуже любого преступления — но сейчас все промолчали, даже царь. Он лишь молча кивнул, соглашаясь с доводами Артасира…

Скифы обнаружили, что лагерь персов пуст, лишь к обеду следующего дня. Раненые персы, которых бросили на произвол судьбы, рассказали, что войско ушло из лагеря еще до полуночи. Разъяренный Иданфирс, неожиданно превратившийся из дичи в охотника, приказал немедленно броситься в погоню за персами.

— Дарий не должен уйти живым из нашей земли! — сказал он на совете, который длился совсем недолго. — Скопасис! Мчись со своим отрядом к переправе через Истр. Проверь, как держат слово ионяне. Уже минул отведенный им срок. И помни, что они отъявленные лжецы. Убедись воочию, что переправа разобрана.

Отряд Скопасиса отправился к Истру, не жалея коней, а скифы, которые не знали, что посоветовал персам предатель Бастак, двинулись по кратчайшей дороге к переправе. Они были уверены, что Дарий выберет именно этот путь. Кроме того, следы большой массы войск ведь не спрячешь. Но персы и здесь обманули скифов. Большой отряд персидской конницы, развернувшись лавой, оставлял следы лошадиных копыт где только можно. Кроме того, персы бросали на землю старые кафтаны, сломанное оружие и разные другие вещи, чтобы у скифов не возникло ни малейшего сомнения в том, что армия Дария отступает именно по этому пути. Потом отряд должен был присоединиться к основной массе войск.

Скопасис был в ярости — переправа, состоящая из судов, была на месте и в полной целости. Он уже хотел атаковать укрепления греков, как отворились ворота и из них вышел Мильтиад.

— Ты подлый лжец! — обрушился на него Скопасис. — Почему вы до сих пор не уплыли в свои края?!

— Прости, басилей, но на то были свои причины, — смиренно ответил Мильтиад.

— Какие причины?!

— Здесь принимаю решения не я один. В нашем лагере войска и других правителей — из Абидоса, Проконесса, Кизика, Византия, из Хиоса, Самоса, Фокеи, Милета… Они решили немного подождать. Пойми нас, басилей, — мы в полной зависимости от Дария. Если мы уйдем отсюда, не дождавшись его возвращения, нас будет ждать страшная смерть.

— Скажи всем правителям, что армии Дария пришел конец, и он спасается бегством! И если вы прямо сейчас не начнете разбирать переправу, то мы снимем ваши скальпы, а из черепов сделаем себе чаши. Иди! — Скопасису не хотелось портить отношения с греками, хотя его так и подмывало примерно наказать лжецов.

Совещание тиранов вышло бурным. Они не поверили, что огромное войско Дария разбили какие-то варвары. Мильтиад попытался убедить их, что это чистая правда, что переправу нужно разобрать, — он и впрямь, зная скифов, был уверен, что Скопасис не соврал — и что в этом случае греки могли бы освободить находившиеся под персидской властью свои города, расположенные на побережье Малой Азии. Ведь после гибели армии Дария и самого персидского царя его империя неизбежно бы распалась.