— К нам пожаловало посольство саев, — сказал Мегабаз.

Царь оживился — неужели Иданфирс решил сдаться?!

— Где они? — спросил он с нетерпением и надеждой.

— Ждут возле шатра. Позвать?

— Не нужно, — поморщился Дарий. — Я не хочу, чтобы в шатре остался их запах. Иди, я сейчас выйду.

Дарий появился перед скифами во всем великолепии своей царской персоны. Слуги облачили его в пурпурный златотканый кафтан с длинными полами, подпоясанный золотым поясом, украшенным драгоценными каменьями, на поясе висел меч в дорогих ножнах, над которыми изрядно потрудились великие мастера, ювелиры Египта, а на голове, вместо царской парагнотиды, красовалась невысокая — походная — шапочка с золотым персидским орлом. И кафтан, и все остальное соответствовало последним веяниям мидийской моды.

Скифов было четверо — все убеленные сединами воины, лица которых испещрили шрамы. Когда появился царь, они вежливо поклонились, — не слишком низко — но в их глазах он прочитал не покорность, а дерзкий вызов. Стараясь не выдать гнева, который мутной волной ударил в голову, Дарий сказал переводчику:

— Пусть говорят!

— Если будет на то твоя милость, то мы можем обойтись без его услуг, — сказал один из скифов на достаточно чистом персидском языке и кивком головы указал на переводчика-грека.

При этом он одарил переводчика таким презрительным взглядом, что тот невольно отступил назад.

— Да будет так, — ответил царь.

— Наш царь Иданфирс шлет тебе дары… — И скиф передал придворным три искусно сделанные из дерева клетки, украшенные резьбой, и пять стрел с бронзовыми наконечниками.

В первой клетке бился жаворонок, во второй беспокойно металась туда-сюда мышь-полевка, а в третьей совершенно спокойно сидела зеленая лягушка, глупо вытаращившись на Дария.

— Что означают эти дары? — удивленно спросил царя.

— Про то нам неведомо, — ответил скиф. — Мы простые воины. Нам приказали вручить их повелителю Персии, и мы это сделали. Но царь Иданфирс сказал, что если вы достаточно умны, то сами поймете смысл этих даров.

— Это все?

— Нет, царь, не все. У вас в плену находится Марсагет. Царь Иданфирс предлагает поменять его на вашего военачальника Фарнабаза.

Фарнабаз жив! Это была новость, которую никто не ждал, ведь о его пленении скифы не заявляли. Все думали, что с Фарнабаза сняли скальп, а его кости растащили дикие звери. Услышав имя темника, Дарий налился злобой. Никаких обменов! Пусть Фарнабаза хоть в клетку со львами бросят, но он даже пальцем не пошевелит, чтобы освободить военачальника, потерявшего не только лучшую «тьму», но и всех боевых псов, каждый из которых стоит гораздо дороже десятка воинов. Чем Фарнабаз лучше удавленных перед строем дезертиров?

Но шум и оживление среди придворных и военачальников быстро отрезвили Дария. Фарнабаз принадлежал к высшей персидской знати, у него большая родня, много друзей и почитателей, и если царь не согласится произвести обмен, то заработает себе кучу врагов. А там и до заговора недалеко…

— Мы принимаем это предложение, — надменно ответил Дарий с таким видом, словно делал скифам большое одолжение. — Где он?

— Неподалеку, — ответил все тот же скиф; видимо, он принадлежал к знатному роду и возглавлял посольство. — Выделите в сопровождение Марсагета десять человек, и мы произведем обмен. Не волнуйся, царь, — все будет без обмана, — упредил он следующий вопрос царя. — Нам известно, что такое честь. Мы всегда держим слово.

— Артасир! — позвал царь начальника тайной войсковой стражи. — Ты все слышал?

— Да, великий царь, — поклонился Артасир.

— Тогда займись этим вопросом.

— Слушаюсь и повинуюсь!

Скифы и Артасир ушли, а Дарий озадаченно уставился на странные дары Иданфирса. Военачальники и придворные были в таком же состоянии. Наконец царь спросил:

— Кто-нибудь может объяснить, что придумали варвары?

Все молчали. Загадка Иданфирса казалась неразрешимой. Но, как обычно, при любом правителе находятся льстецы, которых хлебом не корми, а дай возможность высказать свою преданность повелителю и заняться славословием. Высшие военачальники были неглупыми людьми, им не нужно было что-то доказывать Дарию с помощью лести, поэтому они помалкивали, а вот тысяцкий-хазарапатиш Оронтопаг, который командовал одним из отрядов «бессмертных», не упустил момент блеснуть если не умом, то преданностью.

— Позволь мне слово молвить, о великий! — сказал Оронтопаг и низко поклонился.

— Говори, — милостиво бросил царь.

— По моему уразумению, царь заморских саев Иданфирс запросил пощады. Он готов подчиниться тебе, всемогущий повелитель.

— Пусть так, — нетерпеливо сказал Дарий. — Но все-таки, что означают эти дары?

— Мышь живет в земле и питается, как человек, ее плодами; лягушка живет в воде, а птица больше всего похожа по быстроте на коня. Это значит, что Иданфирс готов отдать тебе свои земли, воды и табуны коней. А стрелы означают, что варвары отказываются от сопротивления.

— Что ж, возможно, возможно… — Видно было, что Дарию объяснение Оронтопага понравилось.

Тысяцкий просиял, снова поклонился и отступил за спины высших военачальников.

— Глупости! — сердито сказал Гобрий. — Что-то совсем не похоже на то, что Иданфирс готов сдаться.

Дарий нахмурился. У Гобрия, как всегда, на все есть свое мнение, которое редко совпадает с мнением остальных. Не пора ли ему вернуться в свое поместье и воспитывать внуков? — с неприязнью подумал царь. Человеку преклонных лет негоже испытывать тяготы походов и сражений…