Конечно же пританей в поселении существовал и находился на агоре. Но он больше напоминал примитивный сарай — без колонн, пилястров, и даже без обязательных для таких зданий статуй богов и героев. Видимо, каллипиды не очень соблюдали устои эллинского общества, и в отношении культуры все больше склонялись к скифской простоте. А может, просто жалели средств на разные дорогие излишества.

— Вы кто? — строго спросил один из стражников, судя по богатой одежде, старший.

— Мы посольство Ольвии, — важно ответил Радагос и для большей убедительности тряхнул своим посольским жезлом. — Нам нужен ваш вождь.

Старший стражник явно обладал прагматическим складом ума, потому что не стал больше тратить время на пустые разговоры, а подозвал одного из воинов и приказал ему разыскать архонта. «Во как!» — удивился Радагос; каллипиды все-таки сподобились избранного вождя назвать архонтом. Скорее всего, это произошло под влиянием недавно принятых в племя эллинов. В последнее время приток переселенцев из Аттики увеличился из-за разного рода волнений в метрополии, которая бурлила в ожидании войны с персами. А что она грядет, уже не сомневался никто.

Ждать пришлось долго. Гоплиты, изнывающие от жары, нашли себе тень под стенами пританея, а Радагос и кибернет стойко торчали на солнцепеке — положение обязывало. Наконец послышался топот копыт, и к приятному изумлению Радагоса на агору вывалила целая толпа конных мужей, убеленных сединами. Похоже, гонец оповестил о прибытии посольства ольвиополитов не только архонта. Для старейшин каллипидов явление послов Ольвии, с которой они, несмотря на близкое соседство, практически не поддерживали официальных связей, было сродни падению небесного камня посреди площади поселения.

Архонтом оказался тучный каллипид с бегающими глазками. Он сразу не понравился Радагосу. Наверное, старейшины выбрали со своей среды самого никчемного — по принципу камня: пусть лучше посреди дороги лежит маленький камешек, на него наступать не так больно, а место большого где-нибудь в сторонке, чтобы глаза не мозолил и чтобы он никого не покалечил.

— Нет, нет и нет! — заявил он сразу, едва старейшины и посольство оказались в пританее, и Радагос объяснил суть дела.

— Мне бы хотелось услышать мнение глубокоуважаемых старейшин, — сказал Радагос и поклонился синклиту, который расположился на грубо сработанных деревянных скамьях.

Седобородые старцы с одобрением переглянулись — уважительность и такт Радагоса понравились. Он совсем не был похож на заносчивых ольвиополитов, с которыми им приходилось иметь дело.

— Разве Ольвия когда-нибудь интересовалась нашим мнением? — начал один из старейшин, бывалый воин, судя по шрамам на руках, и настоящий глава каллипидов, судя по тому, как все присутствующие в пританее (в том числе и архонт) внимательно вслушивались в его речь. — Или мы когда-нибудь получали от нее помощь? Даже в голодный год нам помогли не ольвиополиты, а скифы. А когда нашему народу пришлось воевать с алазонами, ольвийские гоплиты, несмотря на неоднократные просьбы о помощи, и шагу не сделали за пределы своих укреплений. Поэтому мы не видим необходимости сражаться за благополучие ольвиополитов. У вас у самих достаточно сил, чтобы противостоять персам. Нас персы не тронут.

— Вы не представляете, какая сила надвигается на всех нас, — сурово сказал Радагос. — Многие степные племена уже объединились для отпора царю Дарию. А уж они-то чаще дерутся между собой, нежели живут в мире и согласии. О чем это говорит? О том, что беда идет общая, от нее не спрячешься, не убежишь. Вы считаете, что бедны, поэтому персы вас не тронут. Но должен сказать, что персидское воинство любит не только девушек, но и мальчиков. Кроме того, империи Дария очень нужны рабы; они всегда в цене. Когда Перс пройдет по вашим землям, здесь останется пустыня, старики и рыдающие старухи. Всех остальных здоровых мужчин и женщин персы заберут с собой.

— Все, что ты говоришь, неправда! — горячо воскликнул один из старейшин с задорным седым хохолком на голове. — Мы общаемся с Аттикой и другими странами и знаем, что Дарий милостив к покоренным племенам и народам!

«Общение заключается в пиратских захватах купеческих судов, — с насмешкой подумал Радагос. — А, чтоб вас всех!.. Ольвиополитов я запугал местью Иданфирса, но на этих такой мотив может не подействовать. Со скифами они дружат. По большому счету Иданфирсу помощь каллипидов не нужна — сколько силы у блохи? — а вот ольвиополитам их пиратские флотилии самое то. Уверен, что Ариарамн предпримет попытку взять Ольвию. И даже не потому, что так решил Дарий. Просто у богатых ольвиополитов есть что пограбить. Нужно дать ему достойный отпор, чтобы впредь было неповадно соваться к берегам Великой Скифии».

— Милостив, но не ко всем, — ответил он вслух. — Большие народы и племена он не режет, как баранов, только дань берет неподъемную и юношей на войну забирает. Ну и кое-что по мелочам: дороги прокладывает руками покоренных народов, корабли себе строит за счет тех, кто покорно склонил перед ним голову, и много чего другого. Но вы как-то забыли, что царь Дарий ведет свое войско против ваших друзей, скифов.

— Когда они пришлют к нам свое посольство и попросят о помощи, вот тогда мы и подумаем, как нам быть, — несколько напыщенно ответил архонт.