— Потом будет поздно что-либо предпринимать. Перс не станет ждать, пока вы со скифами обменяетесь любезностями на уровне посольств и начнете «думать». Но про скифов ладно. Я хочу сказать о другом. Ваш народ в какой-то мере (я бы даже сказал — в большой) принадлежит к эллинам. Почти весь ваш жизненный уклад греческий. Поселения вашего племени — это по большому счету часть колоний Эллады. Они укрепились на этих берегах Понта Эвсксинского и стоят на ногах крепко и уверенно. Если одну ногу укоротить, то человек уже калека, и его устойчивость оставляет желать лучшего. Это я про вас. Сдадитесь персам, и титан, в виде которого предстают ныне греческие полисы, станет хромым. А там недолго и упасть — стоит только кому-нибудь легонько его толкнуть. И тогда каллипиды будут погребены под обломками. Вас просто раздавят, и даже не Перс, рабами которого вы станете, а дикие племена, большие любители пограбить слабых. И если до сих пор вас никто не трогает, то лишь потому, что за вашими спинами маячат грозные гоплиты греческих полисов.

После этих слов Радагоса в пританее повисла густая тишина. Архонт хотел было что-то ответить, но выразительный взгляд старейшины, которого Радагос счел истинным главой каллипидов, заставил тучного землевладельца захлопнуть рот. Наконец старейшина-воин сказал:

— Приглашаем посольство к трапезе. Пока мы будем обсуждать послание граждан Ольвии, вы отдохнете.

Радагос и кибернет, который неприкаянно маялся позади джанийца, поклонились и покинули пританей в сопровождении служки, под руководством которого им и гоплитам подали не очень богатый обед — вино, сухие фрукты, козий сыр и вчерашние лепешки…

Ответ посольство получило к вечеру: каллипиды согласны воевать против Дария, но только на море. Радагос был рад без памяти — на большее он и не рассчитывал, потому что сухопутная дружина каллипидов была откровенно слабой.

Бирема ушла в Ольвию пустой, если не считать биремарха, кибернета и гоплитов. Биремарх вез ольвиополитам радостное известие и должен был присоединиться к небольшому флоту, который ждал Ариарамна. Гоплиты остались в поселении каллипидов (как оказалось, оно было их столицей) — Радагос рассчитывал укрепить опытными бойцами команды пиратских судов.

Следующая неделя была суматошной и прошла в делах и заботах. Были оповещены все пиратские флотилии, и вскоре в гавани Каллиполиды (так называлось главное поселение каллипидов) стало тесно от судов и суденышек самых разных размеров и пригодности к боевым действиям на море. Радагос, кстати, очень удивился, познакомившись с Каллиполидой поближе. Оказалось, что поселение было достаточно крупным, имело систему оборонительных валов и глубокий ров, заполненный водой. А когда старейшина-воин (его избрали полемархом), который понравился Радагосу с первого взгляда и которого звали Ориген, показал одну из хитрых ловушек на подходе к Каллиполиде, джаниец сильно зауважал каллипидов.

— Что касается кандидатуры на должность наварха для общего руководства нашим флотом, то я предложил бы Хараспа, — сказал Ориген, когда они закончили осмотр защитных сооружений Каллиполиды. — Он бесстрашен и напорист — сметает все со своего пути, как бык, которого покусали шершни. Его уважают и побаиваются, что дорогого стоит, когда ты находишься в окружении таких вольнолюбивых и независимых натур, как моряки.

Радагос едва не расхохотался. Харасп! Этот «бесстрашный» бык уже доказал свою напористость и прыть, когда несся по волнам к берегу, как большая лягушка. Конечно, не каждый может противостоять чарам, навеянным Радагосом, но смелый человек хотя бы дротик метнул в невиданное чудище.

— Я познакомлюсь с Хараспом, — ответил Радагос. — Верю, что он храбр и напорист, но место наварха должен занимать рассудительный человек, не теряющий головы в самых сложных ситуациях. Я не прав?

— Прав, — вынужден был согласиться Ориген. — Такой человек тоже есть. Ему немало пришлось повоевать в Эгейском и Критском морях, а также море Ио сначала кибернетом, а потом и триремархом. Он уже преклонных лет, но в море ходит, и его миопароны одни из самых быстроходных. Этого человека зовут Никодем.

— Мне нужно познакомиться с Хараспом и Никодемом, а также с капитанами миопаронов и других судов, чтобы посоветоваться с ними, где лучше всего встретить пентеконтеры Ариарамна. Уверен, что они подскажут хорошее местечко.

— Я соберу всех на агоре.

— Нет! — Радагос поморщился, удивляясь наивности Оригена; то, что сказано на агоре, имело свойство обретать крылья, а новости слушают не только добрые люди, но и лазутчики. — Лучше в порту. И так, чтобы там не было никого лишнего. Даже поблизости.

— Понял, — посуровел Ориген. — Будет сделано. Я выставлю охрану.

Возможно, Ориген и был наивным, но совсем не глупым; он сразу понял, что имел в виду Радагос.

Когда джаниец в сопровождении недавно избранного полемарха появился на пристани, у Хараспа глаза полезли на лоб. Он сильно побледнел и разом умолк, словно ему в горло забили кляп, хотя до этого его голос гремел подобно грому. Ориген представил собравшимся Радагоса, и план действий против флотилии Ариарамна спустя небольшой промежуток времени был готов. Джаниец невольно восхитился: каллипиды, в особенности Никодем, хорошо знали свое дело и мигом сообразили, как с небольшими силами нанести максимальный урон врагу.