Они и вышли со всех сторон одновременно, окружив стоящих перед склепом воина и фею правильным плотным кругом. Изъеденные доспехи, ржавые мечи и сабли, горящие красным провалы глазниц. Зрелище жуткое и давящее. Тём покрепче стиснул древко глевии и прошептал ещё несколько слов на всё том же незнакомом Брень языке.

По скелетам, как будто ветер прошелестел. Они вздрогнули, но остались стоять без заметных повреждений. Тём огорченно щелкнул пальцами.

— Плохо дело. Всё намного хуже, чем я думал. Их прикрывает сильный маг. По силе не меньше, чем лич.

— Правильно подметил, человечек, — сквозь строй расступившихся скелетов прошел огромный, облаченный в железные доспехи лич. Под стать его размерам был и лежащий на плече огромный клеймер. Меч тянул взгляд не только размерами, но и иссиня черным лезвием, по которому беспорядочно скользили красноватые искры.

— Какой чудесный новогодний подарок. А я всё думал- какой же Новый год без Снегурочки.

Он перевел взгляд на Тёма.

— Ты уходи. Тебя не тронут. Я оценил ту молитву, которой ты обласкал моих бойцов и принял решение не менять никого из них на тебя. Ты нам не нужен. А вот девочка очень нам скрасит праздник…

Трень сжала кулачки и гневно выдала ответ:

— Слышь, ты, козлина старая! Да я тебя сейчас сама на табуреточку поставлю и стишки заставлю рассказывать. А потом плюну в глаз и он у тебя выкипит. А ещё пожалуюсь папеньке и вы все очень пожалеете, что не остались сегодня встречать Новый год в своих могилках!!!

Тём успокаивающе поднял руку.

— Трень не дергайся, я тебя не брошу. Просто постарайся, чтоб между тобой и личем всё время был я. И поищи у себя в арсенале, что-нибудь посильнее поноса.

Но фее уже видимо было все равно, её не смущала такая мелочь как присутствие тридцати скелетов примерно её уровня и глубокая тьма в пустых глазницах лича, этак лениво спросившего:

— А кто у нас папенька?

— Лэрд Хейген. Он вас всех в костную пыль порубает, а потом из неё клей сварит и отдаст этот клей инквизиторам, чтобы они смазывали подошвы своих сапог и вечно топтались по вашему праху.

Несмотря на безнадежность ситуации, Тём не смог сдержать улыбку: "Сильна девчонка. Ох и закрутила". Похоже, пассаж оценил и лич. Он скрипнул зубами и махнул скелетам рукой вперед:

— Они ваши. Девчонку не убивайте. Просто отрубите крылья.

Скелеты дружно шагнули вперед.

— Стойте, идиоты! — голос, раздавшийся из пятна тьмы, возымел на скелетов парализующие действие. Некоторые так и замерли с поднятой для следующего шага ногой.

— Девчонка не врет. Она действительно очень близкими узами связана с тем, кого она назвала.

Тьма расступилась, явив из себя высоченного худого джентльмена в смокинге и цилиндре. Белое, разрисованное как у Арлекина лицо, давило сильнее, чем тьма.

Джентльмен приподнял цилиндр:

— Барон Сэмади. С кем имею честь?

Молчать было бы худшим из решений, и Тём это прекрасно понимал. Хуже было только признаться что он почти состоявшийся подмастерье коллегии инквизиторов.

— Странствующий воин норд Тём.

— А девушка? — барон перевел взгляд на фею. Та зло, молча сопела и демонстративно не глядела в сторону барона.

— Позвольте представить вам дочь главы клана Линдс — Лохэн леди Трень.

Барон в упор посмотрел не фею и проникновенно сказал:

— Не надо на нас сердиться. Я понимаю, что злые и недалекие люди распускают про нас слухи, будто мы питаемся младенцами. Это не правда. Для того чтобы жить, нам не надо есть живую плоть. А вот пообщаться с живыми иногда бывает так ностальгически приятно.

Спой нам, детка, что-нибудь про вечность.

Трень посопела ещё минуту, выдержав гордую паузу, но удержать сарказм в себе не смогла:

— Про вечность? Вы что, дяденька барон. Откуда детке знать про вечность? Разве что вот из этой детской песенки, — фея смешно наморщила лоб, будто вспоминая что-то давно забытое и запела, пискляво и противно:

Я уже совсем не детка

Куклам суп могу варить,

Только мне не разрешают

Слово "жопа" говорить…

Последнюю строчку она почти прокричала.

В наступившей после исполнения куплета резкой тишине раздался только глубокий вздох Сэмади

— Вот так всегда, — сколько не проси спеть про вечность, а всё равно споют про жопу.

И тут же поляна перед склепом наполнилась смешками и аплодисментами стоящих вокруг скелетов. Зрелище было бы забавным, если бы не было таким жутким.