Воля Владыки форсировала трансформацию. Жало набухало среди густых паров серебра, готовилось нанести удар. Слюна и остаточная кровь закапали на грудь Гуса, когда рехнувшееся существо, бывший Крим, подняло вампирскую голову.

Отчаянным усилием Гусу удалось ухватить пулемет и прицелиться. Он выстрелил один, два, три раза. При таком близком расстоянии каждый выстрел вырывал громадный кусок плоти и костей из лица и шеи Крима.

Жало взметнулось в воздух, ища контакта с Гусом, и одна из пуль попала в него. Когда Гусу удалось наконец перебить позвоночник и спинной мозг Крима, повсюду были вампирские черви и кровь.

Тело Крима перевернулось. Дергаясь в конвульсиях и дымясь, оно тяжело рухнуло на землю.

Гус откатился подальше от возбужденных кровяных червей. Он почувствовал жжение в ноге и быстро задрал левую брючину: паразит ввинчивался в его плоть. Инстинктивно ухватив острый кусок автомобильной решетки, он вонзил его себе в ногу, вскрыл мышцу, чтобы увидеть червя, который ввинчивался все глубже и глубже. Гус ухватил паразита и потащил из раны. Паразит цеплялся колючками за его плоть, доставляя Гусу мучительную боль, но ему все же удалось извлечь тонкого червя, швырнуть на землю и убить.

Гус поднялся, грудь его вздымалась, из раны в ноге текла кровь. Он был готов смотреть на эту субстанцию сколько угодно, лишь бы она оставалась красной. Вернулся мистер Квинлан, оглядел место схватки, дымящееся тело Крима.

Гус ухмыльнулся:

— Ну, compa, видишь? Меня нельзя оставить одного ни на одну минуту.

Рожденный почувствовал других незваных гостей, идущих вдоль берега, и сообщил об этом Фету. Они напали на Рожденного. Эта первая волна камикадзе шла в наступление без оглядки, и мистер Квинлан не уступал им в жестокости. Он мельком увидел справа от себя три «щупальца», окружавших вампиршу. Один вампиреныш оторвался от группы и на всех четырех поскакал на Рожденного. Мистер Квинлан сбил с ног взрослого вампира, чтобы заняться шустрым слепым «щупальцем». Рожденный ударил его, тот отскочил назад, а потом опять, словно четырехногое животное, которого отпихнули от потенциальной жертвы, поскакал на мистера Квинлана. Следом набросились и два взрослых вампира, и мистер Квинлан уклонился от них, не спуская глаз с вампиреныша.

В этот момент с одного из столов, стоявших на пляже, с пронзительным визгом взвилась в воздух чья-то фигура. Она приземлилась на спину и плечи мистера Квинлана. Это была Келли Гудвезер. Она взмахнула правой рукой, раздирая кожу на лице Рожденного. Он взвыл и ударил кулаком, а вампирша попыталась было расцарапать его еще сильнее, но он перехватил запястье Келли.

Пулеметная очередь согнала ее со спины Рожденного, который, ожидая очереднуой атаки «щупальца», посмотрел в его сторону, но вампиреныш лежал на земле, весь в рваных пулевых отверстиях.

Мистер Квинлан потрогал лицо — на руке осталась клейкая белая жидкость. Он хотел было броситься за Келли, но та исчезла.

Где-то в ресторане звенело стекло. Эф изготовил свой серебряный меч. Он отодвинул Зака за угол кондитерского прилавка, где тот был в относительной безопасности и в то же время находился словно в ловушке, откуда не мог бежать. Бомба оставалась на прилавке у стены над рюкзаком Гуса и черной кожаной сумкой Рожденного.

Из ресторана прискакало злобное маленькое «щупальце», следом за ним — еще одно. Эф выставил перед собой серебряный клинок, чтобы слепые существа почувствовали его. В сумраке дверного проема за ними появилась неясная фигура, темная, как пантера.

Келли.

Она ужасно изменилась, почти до неузнаваемости. Даже бывший муж с трудом находил знакомые черты. Ярко-красная бородка раскачивалась ниже ее шеи, мертвые черно-красные глаза сверкали.

Келли пришла, чтобы забрать Зака. Эф знал, что должен сделать. Был только один способ снять проклятие. От этой мысли меч задрожал в его руке, но источник вибрации был в самом мече, а не в его нервах. Он поднял меч перед собой, и тот, казалось, слабо засиял.

Вампирша пошла к нему, по бокам от нее возбужденно прыгали «щупальца». Эф показал ей клинок.

— Это конец, Келли, — сказал он. — Мне очень жаль… чертовски жаль…

Она не смотрела на Эфа — только на Зака, который стоял за его спиной. Ее лицо было неспособно отражать какие-либо эмоции, но Эф чувствовал позыв владеть и защищать. Он и сам остро чувствовал его. Судорога пробежала по его спине, боль стала почти невыносимой. Но ему удалось справиться с приступом.

Келли сосредоточилась на Эфе. Она резко выбросила руку вперед, и «щупальца» бросились на него, как служебные собаки. Они приближались, петляя, и Эфу понадобилась доля секунды, чтобы выбрать кого-то одного. Он нанес удар, но промахнулся, зато сумел лягнуть в бок другого. Первый вампиреныш набросился на Эфа, но тот встретил его, вернее, ее — когда-то это была девочка — мечом; правда, ему удалось только сбить ее с ног, да и то лишь ударом по голове плашмя. Она откатилась назад, оглушенная, и встала не сразу.

Келли вскочила на стол, а потом спрыгнула с него, намереваясь проскочить к Заку. Но Эф успел преградить ей путь, они столкнулись, и Келли упала на бок, а Эфа отбросило назад.

Он увидел, как другое «щупальце» подбирается к нему сбоку, и подготовил клинок. И тут мимо него метнулся Зак. Эф едва успел ухватить его за ворот куртки и отбросил назад. Мальчик выскользнул из куртки, но остался на месте, замер перед отцом.

— Прекратите! — крикнул Зак.

Он поднял одну руку в сторону матери, другую — в сторону Эфа.