Струи дождя сдуло, земля завопила от боли… а потом свет померк, каменный форт осел, не разрушившись, все вокруг замерло, наступила тишина.

Позднее Нора поймет, что их с Фетом временно оглушил взрыв, но в то мгновение тишина казалась глубокой и осмысленной. Фет, закрывший телом Нору, поднялся, и они вместе выглянули из-за скалы, когда вода отступила от берега.

Нора лишь позднее поняла, что увидела — великое небесное чудо.

Гавриил, первый архангел (существо из света такого яркого, что рядом с ним меркли солнце и атомная вспышка), спустился в столбе света на сияющих серебряных крыльях.

Михаил, убиенный, подобрал крылья и молнией устремился вниз, но приблизительно в полутора километрах от земли замедлил падение и дальше стал планировать.

А потом, словно поднявшись из самой земли, появился Озриэль, снова цельный, восставший из общего праха. Он поднимался к небу, с его громадных крыльев сыпались камни и земля. Он снова превратился в дух, оставив плоть.

Нора видела все это в абсолютной тишине временной глухоты, а потому, вероятно, ее восприятие обострилось. Она не слышала яростного гула, от которого дрожали ноги, она не слышала треска ослепляющего света, который согрел ее лицо и ее душу. Истинный ветхозаветный миг, свидетелем которого стал человек, облаченный не в древние одеяния, а в вещи из «Гэпа». Это мгновение на всю оставшуюся жизнь потрясло ее чувства и веру. Нора, даже не замечая этого, плакала, слезы свободно текли по ее лицу.

Гавриил и Михаил присоединились к Озриэлю, и вместе они воспарили над планетой. Дыра в тучах засияла невыносимым блеском, когда три архангела достигли ее, а потом, сверкнув божественным сиянием, отверстие поглотило их и закрылось.

Нора и Фет оглянулись. Река все еще бушевала, их лодчонку унесло. Фет посмотрел на Нору, убедился, что она цела.

— Мы живы, — произнес он одними губами, слова не были слышны.

— Ты видел? — спросила Нора.

Фет отрицательно покачал головой, но это не означало, что он не видел, он хотел сказать: «Я не верю».

Они посмотрели на небо.

Песчаные берега вокруг превратились в переливчатое стекло.

Из форта вышли его обитатели, несколько десятков мужчин и женщин, на руках у некоторых были дети. Нора и Фет предупредили, что нужно укрыться, и теперь островитяне ждали объяснений.

Норе пришлось кричать, чтобы ее услышали.

— Энн и Уильям? — спросила она. — С ними был мальчик, тринадцатилетний мальчик.

Взрослые отрицательно покачивали головами:

— Они отчалили раньше нас!

— Может, они на другом острове?

Нора кивнула, хотя и не думала так. Они с Фетом добрались до форта на весельной лодочке. Энн и Уильям должны были прибыть раньше.

— А что с Эфом? — спросил Фет, положив руку на плечо Норы.

Подтвердить это было невозможно, но она знала: Эф больше не вернется.

Взрыв на месте рождения Владыки уничтожил весь его род. Вампиры мгновенно исчезли. Перестали существовать.

В следующие несколько дней люди получили тому подтверждение. Сначала — ненадолго высадившись на большую землю, когда отступила вода. Потом — просматривая взволнованные сообщения в освобожденном Интернете. Но люди не радовались, они пребывали в посттравматическом шоке и не знали, к чему себя приложить. Атмосфера по-прежнему была заражена, часы дневного света — коротки. Суеверия никуда не делись, а темноты стали бояться еще больше, чем раньше. Снова и снова появлялись новости о вампирах, и каждая была порождением истерии.

Ход жизни не вернулся «к норме». Напротив, островитяне многие месяцы оставались в своих жилищах, соображая, как заявить права на свою собственность на большой земле, но не желая возвращаться к довампирской жизни. Все представления, что накопили люди в области физики, истории, биологии, казались неверными или по меньшей мере неполными. К тому же за два года все сжились с новой реальностью, с новой властью. Прежние верования сотряслись до основания, вместо них возникли новые. Все подвергалось сомнению. Неопределенность стала новой чумой.

Нора относила себя к людям, которым требовалось время, чтобы поверить, будто нынешний уклад жизни останется навсегда. Что другие жуткие сюрпризы не выпрыгнут из-за угла.

Как-то раз Фет осторожно спросил:

— Ну так что будем делать? Рано или поздно нужно возвращаться в Нью-Йорк.

— Нужно? — переспросила Нора. — Не знаю, существует ли для меня теперь Нью-Йорк. А для тебя?

Фет сжал ее руки и посмотрел на воды реки. Он ни в коем случае не хотел ее торопить.