Шрифт:
Эф вдруг почувствовал, как волосы у него встают дыбом, — ему в голову пришла одна мысль. Он тут же начал говорить, опасаясь, что убедит себя промолчать.
— Может, есть один способ, — сказал он.
— Какой способ? — спросил Фет.
— Подобраться к Владыке. Но не надо блокировать его замок. И подвергать опасности Зака. Что, если вместо этого заманить его к нам?
— Это что еще за хрень? У тебя вдруг появился план, hombre? — Гус улыбнулся и посмотрел на остальных. — Наверно, хороший план.
Эф проглотил слюну, чтобы справиться с голосом.
— Почему-то Владыка интересуется мной. Он держит при себе моего сына. Что, если я предложу ему что-нибудь взамен?
— «Люмен», — догадался Фет.
— Дерьмо это собачье, — взвился Гус. — Ты что нам фуфло толкаешь?
Эф выставил ладони вперед и поводил ими, призывая всех проявить терпение и взвесить его предложение.
— Выслушайте меня. Во-первых, мы вместо настоящей подсунем ему поддельную книгу. Я скажу, что украл ее у вас и хочу обменять на Зака.
— Разве это не опасно? — удивилась Нора. — А если что-то случится с Заком?
— Риск огромный, но я не представляю, как его можно вытащить оттуда, ничего не предпринимая. Но если мы уничтожим Владыку… все будет кончено.
Гусу это не нравилось. У Фета вид был озабоченный, а мистер Квинлан ничем не выдавал своего отношения.
Нора, однако, кивнула:
— Я думаю, из этого может что-нибудь получиться.
Фет посмотрел на нее:
— Что? Давай обсудим это наедине.
— Пусть твоя женщина говорит, — сказал Гус, не упускавший ни малейшей возможности вонзить нож в бок Эфу. — А мы послушаем.
— Я думаю, Эф мог бы выманить его, — сказала Нора. — Он прав: в нем есть что-то такое, что нужно Владыке или чего он опасается. Я все время думаю об этой вспышке в небе. Что-то происходит.
Эф почувствовал, как жар поднимается по его спине к шее.
— Из этого может что-то получиться, — говорила Нора. — В предательство Эфа вампир вполне поверит. Выманить его с помощью Эфа и всучить поддельный «Люмен». Подобрать место, удобное для засады. — Нора посмотрела на Эфа. — Если ты уверен, что способен на все это.
— У нас ведь нет иного выбора, — ответил он.
— Это чертовски опасно. Потому что если мы облажаемся и Владыка захватит тебя… все будет кончено. Он узнает все, что известно тебе: где мы, как нас найти. Нас уничтожат.
Эф молчал, пока остальные переваривали слова Норы. В его голове прозвучал низкий баритон:
Владыка гораздо коварнее, чем вы предполагаете.
— Я не сомневаюсь в его изобретательности, — возразила Нора. — Но думаю, что от такого предложения он не сможет отказаться.
Молчание Рожденного говорило о том, что он принимает это соображение, а может быть, даже целиком с ним согласен.
Эф ощутил на себе взгляд мистера Квинлана. Его раздирало на части. Теперь он чувствовал, что у него появилось пространство для маневра: он мог вести двойную игру или держаться плана, если и в самом деле окажется, что план осуществим. Но теперь его беспокоил другой вопрос.
Эф вгляделся в лицо бывшей любовницы в приборе ночного видения. Он искал признаки предательства. Не она ли предатель? Не завербовали ли ее во время короткого пребывания в лагере?
Чепуха. Они же убили ее мать. Такое двуличие просто невозможно.
Наконец он молча помолился о том, чтобы они оба сохранили принципиальность, ведь они всегда обладали этим качеством.
— Я решил, — сказал Эф. — Будем воевать на два фронта.
Все они почувствовали, что сделали опасный первый шаг. По Гусу было видно, что он сомневается, но даже он согласился придерживаться плана, который подразумевал прямые действия. В то же время Гус бы не отказал Эфу в веревке, чтобы тот мог повеситься.
Рожденный принялся укладывать деревянные сосуды в защитный пластиковый чехол, потом засунул все это в кожаную сумку.
— Постойте, — сказал Фет. — Мы упускаем из виду существенную деталь.
— Какую? — спросил Гус.
— Как мы предложим все это Владыке? Как с ним свяжемся?
Нора прикоснулась к здоровому плечу Фета и сказала:
— Я знаю как.
Испанский Гарлем
Грузовики с продовольствием, прибывающие на Манхэттен из Куинса, ехали по расчищенной средней полосе въездной части моста Куинсборо через Ист-Ривер, а потом поворачивали на юг по Второй авеню или на север по Третьей.