Рефрижератор.

— Черт бы его драл, — выругался Василий.

Им предстоял минимум час, а то и два езды, и это время для Фета и Эфа обещало быть холодным, потому что никто не должен был видеть их в кабине.

— Даже еды нет, — посетовал Фет, забираясь внутрь и перешагивая через обрывки картона.

Мистер Квинлан потащил на себя резиновую ленту опускной двери и закрыл Фета и Эфа в темноте. Фет проверил, есть ли воздуховодные отверстия. Они услышали, как хлопнула водительская дверца, включилась передача, машина дернулась и поехала.

Фет нашел свитер из овечьей шерсти в своем рюкзаке, натянул на себя, надел сверху куртку, потом разложил картон, подсунул под голову рюкзак (мягкой стороной вверх) и лег, пытаясь устроиться поудобнее. Судя по доносившимся до Фета звукам, Эф был занят тем же. Грохот грузовика, шум и вибрации не располагали к разговору, что было очень кстати.

Василий скрестил руки на груди, стараясь прогнать докучливые мысли. Он сосредоточился на Норе. Он знал, что при обычных обстоятельствах никогда не смог бы заинтересовать женщину ее полета. Во времена войн мужчины и женщины сближаются, иногда по необходимости, но изредка свое слово говорит судьба. Фет был уверен, что их сближение — веление судьбы. В войну люди нередко находят себя. Василий открыл свое лучшее «я» только теперь, в худшей из возможных ситуаций. А вот Эф временами совершенно себя терял.

Нора хотела поехать с ними, но Эф убедил ее остаться с Гусом не только ради отдыха — он был уверен, что при виде Барнса она не сдержится и набросится на него, а это поставило бы под угрозу весь план. И потом, Гусу нужна была помощь в его собственном важном деле.

— Вас, о чем ты думаешь? — спросила Нора в одну из тихих минут, поглаживая свою бритую голову.

Фету жаль было длинных волос, но в ее лице без прикрас он видел что-то прекрасное и щемящее. Ему нравился изящный наклон ее затылка, грациозная линия задней части шеи до начала плеч.

— Ты словно переродилась, — сказал он.

Она нахмурилась:

— Стала уродиной?

— Ну что ты! Чуть более изысканной. Более уязвимой.

Ее брови удивленно взлетели.

— Хочешь, чтобы я была более уязвимой?

— Нет… только со мной, — откровенно признался он.

Услышав это, она улыбнулась. Какими редкими стали улыбки в их жизни в эти темные времена. Дефицитными, как еда.

— Мне нравится этот план, — сказал Фет. — Он осуществим. Но в то же время я волнуюсь.

— Из-за Эфа? — спросила Нора, понимая его, соглашаясь с ним. — Настал судьбоносный момент. Он либо совсем расклеится, и тогда нам придется учитывать это, либо воспрянет и справится с любым вызовом.

— Я думаю, он воспрянет. Он должен. У него нет другого выхода.

Нора восхищалась верой Фета в Эфа, хотя и не разделяла ее.

— Когда волосы начнут отрастать, — заметила она, гладя свой голый череп, — у меня будет такой бандитский ежик.

Он пожал плечами, представляя, как она будет выглядеть:

— Я переживу.

— Или брить голову — пусть так остается. Все равно я почти всегда ношу шапочку.

— Все или ничего, — сказал Фет. — Как это на тебя похоже.

Она нашла свою вязаную шапочку, натянула ее на голову.

— Ты не будешь возражать?

Крысолова в этой ситуации радовало одно: ей небезразлично его мнение, он играет важную роль в ее жизни.

Фет заснул в холодном трясущемся грузовике, плотно скрестив руки на груди, будто прижимал Нору к себе.

Дверь поднялась — за нею стоял мистер Квинлан. Фет спрыгнул вниз, колени его занемели, ноги продрогли, он принялся разминаться, чтобы восстановить циркуляцию крови. Эф спустился на землю и замер; со своим рюкзаком на спине он напоминал туриста, которому предстоит долгий путь.

Грузовик был припаркован на ответвлении грунтовки или, возможно, в конце длинной подъездной дорожки, в достаточном удалении от улицы — за стволами голых деревьев было не разглядеть, что здесь происходит. Дождь перестал, и земля была влажной, но не осклизлой. Мистер Квинлан вдруг без всяких объяснений сорвался с места. Фет не знал, то ли следовать за ним, то ли нет, но в любом случае решил для начала согреться.

У Эфа сна не было ни в одном глазу. Он, казалось, горел желанием приступить к делу. Уж не медикаменты ли питают такую работоспособность, мелькнула у Фета мысль. Впрочем, нет, Эф смотрел ясным взглядом.

— Ты, похоже, готов, — сказал Фет.

— Еще как готов, — ответил Эф.

Мистер Квинлан вернулся минуту спустя. Он являл собой жутковатое зрелище: от его голого черепа и одежды поднимался густой пар, но изо рта не вырывалось ни облачка.

Несколько охранников у ворот. У дверей еще больше. Так что Владыку оповестят, но, возможно, в свете нашего плана это не так уж и плохо.