Случай подвернулся, когда Ефремов из-под Хивы доставил донесение в Бухару. К этому времени он скопил достаточно денег, чтобы подкупить писаря Данияр-бека, который составил подложную посольскую грамоту для дипломатической миссии в Коканде. Влюбленная в русского воина рабыня, персиянка-ключница, выкрала печать у правителя Бухары во время послеобеденного отдыха. Ею скрепили бумагу, и теперь для «бухарского посла» были открыты все дороги.

В Ферганской долине Ефремов выдал себя за купца-татарина. Закупив на оставшиеся деньги товар, беглец по горным тропам Тянь-Шаня отправился с попутным караваном в Кашгар (Западный Китай), где еще не ступала нога русского человека. Путь в эту страну для христиан закрыт. Каждую минуту Ефремову приходилось оставаться начеку, чтобы случайно не выдать себя. Иначе забьют камнями насмерть. Но великолепное знание восточных языков и мусульманских обычаев хранили беглеца в нелегком пути.

В богатом городе Яркенде он распродал товары, купил слугу-арапа и новые товары для оборота капитала. Далее путь лежал на юг, в Тибет.

Все выше вздымались горы, все круче становились перевалы. От недостатка кислорода захватывало дух, падали в изнеможении лошади. За перевалом Чанглунг открылась новая горная страна – Ладак (Западный Тибет). Особенно поразили Ефремова огромные длинношерстные яки и многомужество (полиандрия) у ладакских женщин. А местный обычай – сдирать мясо с умерших людей и бросать его на съедение собакам – привел русского путешественника в ужас.

Здесь Филипп познакомился с тремя дервишами, которые держали путь в Мекку – шли на поклонение святым местам. Он переоделся в нищего и в компании новых приятелей по еще более опасной дороге пешком отправился в Кашмир, поскольку по таким узким тропам на заоблачной высоте лошадь пройти не могла.

В благоухающей кашмирской долине Ефремов видел на болотах «плавающие сады» – там разводили цветы для получения шафрана. Жители выделывали тончайшие шерстяные ткани – шал (отсюда русское слово «шаль»). Жилища кашмирцев под соломенными крышами напомнили о России, и сердце Филиппа еще сильнее заныло от тоски.

Добравшись до бурной реки Чинаб, Ефремов со слугой сели в подвесную люльку, скользившую по толстому канату, и мигом очутились на другом берегу – в Индии, в провинции Пенджаб.

На пятый день пути по индостанской земле показался город Великих Моголов – Дели. Ожидания увидеть сказочный цветущий город не оправдались: двадцать лет назад столицу Северной Индии опустошили афганские войска, и город еще не оправился от войны.

Дервиши покинули русского скитальца. С ним остался лишь слуга-арап. Деньги кончились. В чужом городе Филипп брел куда глаза глядят, не зная, где приклонить голову. Уже несколько дней он ничего не ел, ноги подкашивались от усталости.

На одной из улиц Дели Ефремов случайно встретил Симеона, купца-армянина. Тот приютил единоверца, обещал помочь вернуться домой, в Россию. Дал ему рекомендательное письмо к христианскому священнику города Лакхнау, расположенному в британских владениях Индии.

Узнав о русском путешественнике, английский комендант Лакхнау попытался силой заставить его поступить на службу в Ост-Индскую компанию. Но находчивый сержант русской армии заявил, что он майор и родственник графа Чернышова. Наглость и агрессивность англичанина тут же сменились любезностью и предупредительностью. Ефремову подали коляску с зонтиком, запряженную двумя быками, на которой он с комфортом доехал до великой реки Ганг. Здесь Филипп нанял лодку и доплыл до Калькутты, где обменял своего слугу на… билет до порта Кинсейл в Ирландии.

В 1782 году в ворота российского посольства в Лондоне постучался человек в рваном плаще и с глубокими шрамами на лице. Его рассказ о восьми годах скитаний в далеких странах, о которых в Европе ходили легенды, произвел на дипломатов огромное впечатление. Филипп Ефремов оказался первым из европейцев, прошедшим по маршруту Яркенд-Ладак-Кашмир! Объявившегося сержанта русской армии снабдили паспортом и срочно отправили в Петербург под светлейшие очи канцлера империи графа Безбородко.