Шрифт:
Я вовсе не собирался ссориться с матерью, потому что был уверен в своей правоте. Но меня бесило, что она кормит меня байками.
Желая не то чтобы приохотить меня к чтению, но просто заставить прочесть хотя бы одну книгу, мать вдруг вспомнила, что я член Союза югославских скаутов. И как-то вечером принесла в мою комнату книгу Стевана Булайича «Ребята с Вербной реки» [19] .
– На, прочти! И ты об этом не пожалеешь, сынок!
– Азра, умоляю! Лучше накажи! Хочешь, заставь меня встать коленками на рис, только давай перестанем мучить друг друга!
19
«Ребята с Вербной реки» – повесть о жизни югославских ребят, воспитанников дома сирот войны, об их мужестве и дружбе, которая помогает им выследить и поймать опасного преступника. (В оригинале «Скауты с озера выдр», но такой книги на русском языке нет.)
– За что же тебя наказывать? Ты не сделал ничего плохого!
– Потому что ваше чтение – настоящее мучение! У меня уже на третьей странице глаза слипаются, и мне это ничего не дает! Лучше рис под коленками, чем ваши книги!
Раз уж история со скаутами потерпела неудачу, мать решила обратиться к более популярной литературе. Зная, что ковбоям я предпочитаю индейцев, она на свою тринадцатую зарплату купила для меня полное собрание книг Карла Мая. Однако милый индеец имел не больше успеха, чем предыдущие герои. Как и раньше, мои глаза начинали косить на третьей странице, на четвертой останавливались, а на пятой каменело мое сознание.
Исчерпав свое терпение, отец вынужден был стоически смириться с мыслью, что среди Калемов интеллигентных людей больше не будет.
– Сынок, если так и дальше пойдет, кончится тем, что ты, как герой русской литературы Обломов, прочтешь свою первую книгу, когда выйдешь в отставку! – сделал вывод отец за чашкой кофе, под звуки радио Сараева, передававшего бодрые утренние песни.
Я собирался в школу; уходя на службу, отец категорически бросил мне:
– Вот и все… будет именно так, и никак иначе!
– Обломов, это кто? – спросил я у матери. – Может, он когда-нибудь оставит меня наконец в покое со своими русскими революционерами? Какое мне дело до этих проходимцев?!
– Во-первых, не «он», а «отец». А Обломов… нет, я не знаю!
– Азра, ваша литература меня не интересует! Поднимись на Горицу и глянь там на свою литературу! Она каждый день происходит на моих глазах. У тамошних цыган то и дело случаются какие-то романы или новеллы – в общем, как вы там называете свои истории.
– Книги читают для того, чтобы сравнить свое существование с жизнью других и в конечном счете повзрослеть!
– А что, если я не хочу взрослеть?
– Так не бывает.
– Зачем мне читать, если я могу наблюдать живую книгу? Давай объясни!
– Человеческому мозгу необходимы упражнения, потому что, как ты знаешь, это тоже мышца.
– Раз так, у меня есть кое-что получше.
– Получше, чем чтение? Ну-ка, расскажи…
– Забрасывать шарик в водосточную трубу, чтобы тренировать эту мышцу!
– Дубина!
– А чего?! Это же здорово! Сейчас лето! Читать летом… С чего вам взбрело?..
– Малыш, мне кажется, ты над нами издеваешься, а сам читаешь тайком…
– Почему ты так решила?
– Да потому, как ты выражаешь свои мысли. Послушать тебя, так ты аж три книги прочел!
В отпуск в Макарску мы уезжали с автобусного вокзала. Едва заняв свое место, Азра заставила меня принять навизан, а потом и сама проглотила таблетку от укачивания. Уже в Хаджиче меня начало тошнить и рвать. В Коньце разыгралась настоящая трагедия: водитель отказался остановиться.
– Да поймите, я могу остановить машину только в случае очень серьезной аварии! Я обязан соблюдать расписание!
– Как тебе не стыдно! Ребенка выворачивает наизнанку, а ты мне про расписание! Какое малышу дело до твоего расписания?!
– Надо соблюдать время пути, дуреха! – проорал какой-то грубиян.
– Вот бестолочь! Если я остановлюсь, у меня вычтут из зарплаты. А мои ребятишки? Ты их кормить будешь?
– Не остановишься – я тебя придушу! Плевать мне на твое расписание!
Мать встала за спиной шофера, словно удавку держа в руках полотенце.
Он тут же съехал на обочину и остановился. Я выскочил, и меня вырвало. Я увидел, как автобус, словно склонившийся на ветру тополь, накренился в мою сторону под тяжестью пассажиров, прильнувших к окнам, чтобы посмотреть, как меня выворачивает. Прямо над автобусом висела луна каких-то немыслимых размеров.
– Одна желчь, товарищ.
– Думаете, это не опасно? – разволновалась какая-то старушка.
– Нет, – отвечала мать. – Этому ребенку в автобусе всегда плохо.