Мне действительно стало жаль Лаврова - так на него насел Витте. Не знаю, смог ли бы я сам выдержать такую атаку, но бывший минфин в буквальном смысле использовал сочетание "словесная диарея и шампанское" по прямому назначению, стараясь разговорить контрразведчика.

Сам же Витте, хоть и хмелел, но намного меньше, чем Лавров. Буквально - к концу первой бутылки, Владимир Николаевич уже нашептывал Витте на ухо, какие у него грандиозные планы насчет Камчатки.

– Право, помилуйте! Там же только снег и горы!

– Нии..ничего подобного! Там много всего! Только тсссс! Я вам не говорил!

– Конечно-конечно! Но, мне все же интересно, что же вы там нашли...

Почти час лавров "ломался", прежде чем погнал конченную ахинею о несметных залежах сокровищ в виде рыбного промысла и пушнины. Мол, добра - непочатый край, но, беда - свое имение Владимир Николаевич уже заложил банкам, и денег у него на финансирование промысла у него нет.

– Вот и обратился за высочайшей помощь, царя нашего!
– Заключил Лавров. Впрочем, интерес Витте пропал еще на стадии оглашения грандиозных расходов.

– Что ж, раз мне теперь известен ваш вопрос, я при первом удобном случае обращу на него внимание Его Величества, - очередная дежурная улыбка и Витте растворяется в дверях начинающего пустеть ресторана.

– Нужно уходить, - на мгновение Лавров протрезвел, но в ту же минуту вновь принялся разыгрывать из себя пьяницу.

Расплатившись по счету, мы взяли экипаж и добрались до гостиницы.

Уже в номере, Лавров окончательно сбросил с себя маску повесы.

– Видать крепко его интересовало, с чем я пожаловал к Его Величеству!

– Это слабо сказано. В моей истории Витте после отставки с поста министра финансов даже планировал покушение на царя.

– В самом деле? Вы рассказали об этом...?

– Ни в коем случае. Кто я и кто такой Витте? У него множество заслуг, а у меня что? Правильно - ничего. Государь наш даже бы не подумал его подозревать.

После мы еще несколько минут поговорили о делах менее значимых, затем Лавров откланялся, пообещав в ближайшее время вновь со мной связаться.

На прощание он посоветовал мне поменьше покидать свой номер.

– Не упускайте мысли, что Витте, быть может, интересовал не я один, - произнес мой друг-контрразведчик.

Глава 5. Марномакс.

29.01.1904.

Сказать, что я был удивлен, когда в мой номер в начале десятого утра постучался посыльный из Зимнего, значит ничего не сказать.

Не выспавшийся, я как мог быстро привел себя в порядок.

Облачившись в недавно приобретенный костюм я мимоходом отметил, что в это время портные куда лучше исполняют заказы. Ну, или персонально мне попался такой.

Спустя полчаса я вновь был в Зимнем.

В этот раз, как ни странно, ожидать не пришлось. Меня сразу же провели в кабинет к Николаю. Царь, облаченный в морской китель, едва ли не с порога известил меня о высочайшем указе, согласно которому в ближайшее время откроется медицинская академия, всецело посвященная исследованию крови.

– Будем лечить!
– Со смехом сказал Николай.

По сравнению с его вчерашним настроением, сегодня он был явно в ударе. Ни тени сомнений на лице, весел и не тянется к колокольчику. Мне аж прям не по себе стало.

– Рад, что смог угодить, Ваше Величество.

– Полноте, Илья Сергеевич! Вас в пору к награде представить за тот труд, что вы передали нашим лекарям. Мне вчера в один голос десятки светлейших умов говорили, насколько сильно продвинется медицина, если все вами описанное удастся претворить в жизнь.

– Без сомнения удастся. Все, что я описал по проблемам гемофилии, свертываемости и переливанию крови - все это будет открыто в пределах ближайших двадцати лет. Не только нашими с вами соотечественниками, но и зарубежными учеными. Так что, имея теоретический задел, наши медики смогу держать пальму первенства.

– Как вы сказали? "Пальму первенства"? Забавное выражение.

Мы еще минут пять поупражнялись в остроумии - я поведал царю несколько легких фразеологических оборотов из будущего, которыми он мог бы блеснуть в приличном обществе. Затем, как и всегда в разговоре с царем, наступил момент поговорить о делах.

– Знаете, Илья Сергеевич, а вы были правы. Сто крат правы.

– В чем именно, государь?

– Я за своей подписью отправил телеграмму командующему эскадрой в Порт-Артуре вице-адмиралу Старку о необходимости минных постановок в Талиенваньской бухте строго в светлое время суток и при достаточной видимости.