Лавров, и без того обескураженный моими словами, едва краской не залился от моей бесцеремонности. Это мы, в свое время привыкли матом ругаться везде, где можно. А двадцатый век, это вам не коммунизм строить.

– Илья Сергеевич, я бы попросил... неудобно... резиденция государя...

– Приношу извинения, господин ротмистр. Я хотел сказать, что мы полностью контролируем жизнь или смерть Плеве.

– Как это?

– Очень просто. Это называется политикой. Грязное и неблагодарное дело. Особенно, когда в нем участвуют спецслужбы. Но, в рамках беседы, я вам расскажу.

В зал вошел слуга, сервировавший стол к чаю. Все это время, пока менялись блюда на столе, я видел, как Лавров обдумывает мои слова. Что ж, это похвально - до всего дойти своим умом.

Наконец, нас оставили и я продолжил.

– Преимущество Разведочного отделения в том, что оно тайное. О нем никто не узнает. В моих планах, которые я вам предоставил, есть предписания по преобразованию вашей службы.

– Да, я разговаривал об этом с господином Малкольмом.

– И что же вам сказал Дмитрий?

Минут десять я слушал пересказ Лаврова о позиции Малкольма. И, чем дольше я слушал, тем больше понимал, что реформирование Разведочного отделения придется держать под личным контролем. Малкольм, а с ним возможно и другие, не поймут моего стремления воссоздать КГБ таким, какое оно было при СССР. Конечно, в мои планы не входит устраивать тотальные слежки и прочее, но я планировал вобрать в новую службу все положительные качества известных мне спецслужб. И, если для безопасности государства необходимо будет создать в этом мире черные "воронки", я пойду на это не моргнув и глазом.

– Достаточно.
– Я прервал изложение Лавровым мыслей своего зама.
– Я вас понял. Владимир Николаевич, скажите, вы ставите интересы государства выше интересов отдельной личности?

– Безусловно да...

– Тогда взгляд господина Малкольма не должен путать вам цели и задачи. Дело в том, что в нашей истории, спецслужбы, действуя по большей части в партийных интересах, делали некоторые вещи неправильно. Расстреливали без доказательств, ссылали в лагеря и тому подобное. Я не вижу в этом необходимости, при реформировании контрразведки. Но, вы должны понимать, что если потребуется такая необходимость...

– Я останусь верен долгу и присяге, - на лице контрразведчика не дрогнул ни один мускул.

– Иного ответа я и не ожидал, - я дежурно улыбнулся. К счастью для Лаврова, я не афишировал, сколько из арестованных не покинули стены Разведочного отделения.

* * *

Император присоединился к нам ближе к полуночи.

Выглядел он необычайно свежо, можно сказать - был весел. Судя по всему, общение с семьей придавала ему сил и мотивации. Что заставляло задуматься меня над вопросом - быть может я через чур циничен в вопросах семьи?

– Господа, благодарю вас, что обождали, - царь присел к нам за столик.
– Дела семейные настолько увлекли меня, что насилу смог покинуть императрицу. Только мои заверения в том, что я в скорости вернусь к ней, дали мне возможность присоединиться к вам.

Я и Владимир Николаевич не проронили ни слова. Было ясно, что Николай просто размышлял вслух и наших комментариев тут отнюдь не требуется.

Еще некоторое время мы говорили о различных пустяках - о лошадях, о погоде на Балтике, о рокировке некоторых генералов. Царь даже пару забавных курьезов, произошедших при дворе в наше отсутствие, рассказал.

Наконец, когда перевалило за полночь, царь перевел разговор в деловое русло.

– Владимир Николаевич, Илья Сергеевич не так давно предложил мне реформировать вашу, и некоторые другие имперские службы, для создания отдельной структуры, которую он назвал Комитетом Государственной Безопасности. Надо признать, идея сосредоточить политический сыск, контрразведывательную и контрреволюционную деятельность в руках одной структуры, верой и идеей стоящей на страже Империи мне показалась заманчивой. Но, хотелось бы выслушать ваше мнение, дорогой Владимир Николаевич, поскольку господин Особый советник именно вас видит во главе службы контрразведки. А не доверять его суждениям у меня нет никаких оснований.

– Ваше величество, - Лавров сидел прямой, как струна.
– Я польщен столь высокой оценкой моих способностей. Если вы считаете меня достойным, то без сомнения, я приму свое назначение с великой покорностью и благодарностью.

– Иного я и не рассчитывал услышать, - Николай выглядел довольным как удав. Конечно, императору же не отказывали.
– Илья Сергеевич, к сожалению, у меня не было достаточно времени, чтобы ознакомиться с вашими предложениями относительно создаваемого Комитета. Быть может, вы огласите их, чтобы мы все могли обсудить, коли возникнут какие вопросы?