— И что же дальше?

«Ох, до чего же ты рисуешься перед своей девушкой, — думала Рая. — Слишком много ты о себе понимаешь».

— Может быть, это именно вы и есть — Павел Коротеев? — с преувеличенным уважением спросила она.

— Нет. Это не я, — негромко ответил Павлик. — Правда, я тоже Павел, но я совсем другой Павел Коротеев.

— Ах, вон оно что. А я-то была уверена…

«Свою иронию можешь оставить при себе», — подумала Надя и сказала:

— Улица Павла Коротеева, девушка, — вас, кажется, зовут Рая… эту улицу, Рая, назвали в честь его деда, Героя Советского Союза.

— Правда?.. — Рая даже покраснела. — Я не знала, даю честное слово!..

— Ничего. Все нормально, — сказал Павлик.

А Рая заглянула в свою синюю папку и впервые улыбнулась Наде.

— Вы знаете, Фирсова, наше ПТУ одно из лучших. Изделия наших учащихся получили премию на городском смотре. Вы… будешь очень довольна. У нас, между прочим, есть консультант, он сейчас на пенсии — Кумушкин Яков Данилыч. Он на Всемирной выставке работал в городе Монреале. Два ордена имеет Трудового Красного Знамени. Так что ты у нас будешь в полном порядке.

Теперь она улыбалась и Наде и Павлику, как бы продолжая извиняться за свою неуместную иронию.

— Начало занятий — первого сентября. А вы, Коротеев, в другое училище подаете? Шли бы к нам. Вы куда надумали, если, конечно, не секрет?

— Вообще-то это секрет, но вам я скажу. В тридцать девятое.

— Знаю. На улице Ленина.

— Поучусь там, а если уж из меня мало-мальски толковый электромонтажник не выйдет, тогда приду к вам, буду учиться пироги печь.

— Вы, между прочим, напрасно смеетесь, — сказала Рая и, приглашая в союзницы Надю, добавила: — Объясни своему другу, что он все же недооценивает наше современное кондитерское производство. Насчет этого имеется неплохая басня Крылова. Ее нам прочитал Кумушкин Яков Данилыч. Вы, наверно, знаете: беда, коль пироги печет сапожник…

— Одно дело — сапожник, — начал было Павлик, но, глянув на часы, спохватился — время закругляться. — Разрешите, Рая, пожелать вам успеха в работе и в личной жизни. — Он пожал ей руку.

— Спасибо, — улыбнулась Рая. — До свидания. А с тобой, Надя, расстаемся ненадолго.

— Все нормально, Рая, — сказал на прощание Павлик. — Порядок в танковых войсках!..

Когда училище осталось позади и, обогнув площадь, они пошли по бульвару, Надя сказала:

— Я смотрю, Коротеев, ты сегодня с самого утра все взял на себя. И все решал только ты один…

— Что ты имеешь в виду? — спросил Павлик, отлично понимая, о чем идет речь, и очень довольный, что Надя успела это заметить.

— Пожалуйста, могу сказать. Тете Наташе ты заявил: «Спасибо, мы позавтракаем в нашем кафе «Ландыш». А она хотела нас с тобой накормить, торопилась успеть пораньше, а ей нельзя сильно торопиться…

— Почему?

— Потому что она ждет ребеночка.

— Откуда ты знаешь?

— Я заметила. Ладно. Это раз. Теперь — в кафе ты поступил как феодал…

— Ты про что говоришь?

— Про то, что ты взял две манных каши с маслом. А я не люблю манную кашу. Я ее дома никогда не ем. В этом отношении ты с бабушкой найдешь общий язык.

— Но ты же съела кашу.

— Съела. Чтоб ты не думал…

— В манной каше много витаминов, Надя. Даже полярники ее едят…

— И сейчас только что в училище. Ты все за меня там сказал. Я даже вспомнила, так же меня папа в первый класс привел. В одной руке у меня гладиолусы, а другой за папу держусь…

— В ПТУ же ты пришла самостоятельно.

— Я все время твою руку чувствовала, — сказала Надя.

Несколько шагов Павлик прошел молча, обдумывая ответ, потом спросил:

— Ты слыхала когда-нибудь про Камо?

— Я про него кино смотрела.

— Это был человек исключительной силы воли. Понятно? Так что, учти, Фирсова, — сильная веля — незаменимая вещь в народном хозяйстве!..

— Много ты всего знаешь, — сказала Надя и прищурилась. Было видно, что она готовится сделать выпад.

— Конечно, не так много, но стараюсь, — скромно сказал Павлик.

— Книга — источник знаний. Это у нас в библиотеке написано. Вот ты скажи, кто такой Кардамон?..

— Кардамон?..

«Ох, как было бы здорово, если б я с ходу ответил на этот вопрос. Фамилия совершенно неизвестная. Первый раз слышу. Кардамон, Гамильтон. Что-то иностранное».

— Ну что? — спросила Надя. — Не знаешь.

— Почему это я не знаю. Кардамон — это ученый. Не наш. Французский.

— Великий ученый?

«Ага, попал. Не в яблочко, но где-то поблизости».

— Не сказать, что великий, но ничего ученый…