Шрифт:
П а в е л. Не знаю. Возможно.
К а т я. А ты спрячь самолюбие на минуточку и подумай: способен Петя Иванов на такую историю?..
П а в е л. Я вам так скажу. Я сперва сомневался, но Сергей Николаевич сказал убедительно. Действительно, человек тихий-тихий, а оказывается не тихий… Это уже интересно.
К а т я. Павел. Паша, миленький. Как бы его найти, Петю?.. Хоть бы встретить его, обнять, хоть бы простое «спасибо» сказать ему!
Т о с я. Знаете, девочки, даже я и то, может быть, его бы поцеловала!
К а т я. Ну тебя! Ты какая-то дежурная поцелуйщица.
Т о с я. А он ничего, этот Петя?
К а т я. Как ты считаешь, Павел, ничего он?
П а в е л. Да как вам сказать? Ничего, в общем. Это, конечно, не Абрикосов. Но вообще ничего. Мне лично не очень нравится.
К а т я. А ты ревнуешь, Павлик. Сознайся, ревнуешь? Сергей Николаевич, вот вы писатель, психолог. Ну, скажите, ревнует он?
С у в о р и н (Павлу). Как ваше отчество, простите?
П а в е л. Федорович.
С у в о р и н. Мой жизненный опыт, Павел Федорович, подсказывает мне, что эмоции Отелло вам не чужды…
Все смеются.
К а т я. Ага! Ага! Ага!..
П а в е л. Я молчу. Что я могу сказать?..
К а т я. Павлик, дорогой… (Берет его за плечи и ласково смотрит на чего.) Ты не ревнуй, ладно? Ты лучше скажи, как его найти?
П а в е л. Да я уж и не знаю, право. Ведь он там — на той стороне…
К а т я. Там.
П а в е л. Вот наступать будете. Партизаны из лесов выйдут, и встретишь его, если живой будет.
Т о с я. Обязательно он живой будет!
П а в е л. Ну еще бы! Раз вы обещали его поцеловать, он обязательно будет ждать. А вот когда вы его поцелуете — тогда он может спокойно умереть…
Т о с я. Почему?
П а в е л. Как почему? От счастья!
Т о с я. Да?.. Ничего смешного.
В а р в а р а. Подождите, я придумала. Надо ему написать письмо. Ведь есть связь с той стороной. Может, ему и передадут…
К а т я. Правильно, Варя. Это хорошо. Павлик, давай напишем ему сейчас письмецо. (Берет бумагу и карандаш и склоняется над столом, все окружают ее.)
К а т я. Ну что мы будет писать, Павел?..
П а в е л. Не знаю. Ну, может быть… «Дорогой мой, горячо любимый, единственный на свете Петечка!..»
К а т я. Это, по-моему, немножко чересчур.
П а в е л. Пожалуйста. Можно так: «Уважаемый товарищ Иванов!..»
Т о с я. «Ознакомившись с вашим подвигом…»
К а т я. Еще чего!..
Т о с я. Ага!.. А бухгалтера помнишь? Он тебе в любви объяснялся, а ты ему как?
К а т я. Сравнила — бухгалтер. У бухгалтера, видите ли, любовь. А у Пети совсем… другое чувство.
П а в е л. Какое другое?
К а т я. При чем тут любовь? Он меня спас, как… ну, как… советскую летчицу, как офицера.
В а р в а р а. А может, он тебя любит?
П а в е л. Интересная мысль. Может быть, он тебя действительно любит?
К а т я. Не думаю. С чего это вдруг?
С у в о р и н. Вы меня извините. Я опять вмешиваюсь. Вы напишите ему просто: «Дорогой Вася!..»
К а т я. Почему Вася? Он Петя…
С у в о р и н. Простите. Петя. «Дорогой Петя. Ты очень много сделал для меня. Ты спас мне жизнь…»
К а т я. Хорошо. Я пишу. Подождите…
С у в о р и н. «Мне хочется встретить тебя, пожать твою руку…»
П а в е л. Нет. Это немножко сухо.
С у в о р и н. Ну, хорошо… «Мне хочется встретить, обнять и расцеловать тебя, мой далекий и близкий друг». И подпись: «Катя…»
К а т я. Хорошо. Коротко и хорошо.
Т о с я. И еще припиши: тебе кланяется и тебя целует моя боевая подруга Тося…
К а т я. Все. Бумага вся. Не умещается.
Т о с я. Видите, какая у меня большая любовь. Даже на бумаге не умещается.
К а т я. От тебя напишу привет, Павел.
П а в е л. Напиши, Катенька. Парню приятно будет. Все-таки школьные товарищи, вместе учились.
К а т я (складывает письмо). Павлик, Павлик!.. Только бы его увидеть…