Шрифт:
Л е н а. Серафим Иванович! Вы имели такой успех!.. Вам так аплодировал товарищ Телегин!..
Огурцов недоверчиво косится на Лену.
— Аплодировал? Вы лично видели?
Л е н а. Все видели. Вот Гриша может подтвердить.
Г р и ш а. Могу подтвердить.
Теперь лицо Огурцова выражает гордость содеянным.
— Стараемся. Создаем настроение, — говорит он. — Только теперь нужен сурьез. Где лектор? Лектор готов?
Мы видим Усикова, который бережно ведет лектора под руку.
— Готов лектор. Давно готов, — рапортует Усиков.
— Выпускайте! — командует Огурцов.
Сохраняя строгое выражение лица, лектор устремляется на сцену. Сделав несколько шагов, он возвращается, звонко целует Усикова, после чего бодро продолжает путь.
Дорогу лектору преграждают ряды елок. Куда ни взглянешь — заснеженные ветки.
— Люди! Ау-у!.. — жалобно взывает лектор. — Товарищи!..
И, увидев освещенный зал, лектор, простирая руки, направляется к рампе.
— Товарищи! Всех вас интересует вопрос, есть ли жизнь на М-марсе…
Сурово глядя в зал, лектор едва заметно покачивается.
— Прошу всех взглянуть на небо. Снизу звездочки кажутся маленькими-маленькими. Но стоит нам взять телескоп.
Он берет воображаемый телескоп, как стопку, и привычно подносит ко рту. Впрочем, он тут же поправляется, поднимая руку на уровень глаза…
— Стоит посмотреть вооруженным глазом, и мы уже видим две звездочки, три звездочки, четыре звездочки, а лучше всего, конечно, пять звездочек.
Смеются в зале. Лекция приобретает несколько своеобразный колорит.
— Есть ли жизнь на Марсе, — беспечно произносит лектор, — нет ли жизни на Марсе, это науке неизвестно. Наука еще пока не в курсе дела.
Лихо взмахнув портфелем, неожиданно для сидящих в зале и, вероятно, для самого себя, лектор пускается в пляс.
— Асса, асса! — восклицает он, танцуя лезгинку.
Пораженные происходящим, несколько музыкантов за кулисами начинают аккомпанировать лектору.
Бурно реагирует зал. Какая краткая и веселая лекция.
За кулисами, спрятавшись за ель, смотрит на лектора Огурцов. Он в полнейшем смятении.
Описав в танце полукруг, лектор исчезает.
Его втягивает за кулисы Огурцов.
О г у р ц о в. Что это такое? Что это такое, я вас спрашиваю!
Лектор прикладывает палец к губам.
— Тсс!.. — И неожиданно запевает:
Как у нас в садочке, как у нас в садочке розочка цвела!..Возмущенный Огурцов уводит поющего лектора.
Хохочут оркестранты.
За закрытым занавесом — Лена, Усиков, Гриша.
Г р и ш а. Прощайте, товарищи, иду на сцену.
Л е н а. Гришенька, только ты не волнуйся. Хорошо?
Г р и ш а. Я совершенно не волнуюсь.
Усиков протягивает ему стакан воды.
— Выпей.
— Если хочешь знать, я абсолютно спокоен, — уверяет Гриша и, выпив воду, сует стакан в верхний карман пиджака.
— Я вижу, — спокойно говорит Лена и извлекает стакан.
— Лена, я пошел… — говорит Гриша. Путаясь в занавесе, выходит на просцениум.
Г р и ш а. Здравствуйте, товарищи.
Слышны голоса из зала:
— Здорово!
— Привет!
Несколько напуганный активностью зрителей, Гриша невольно пятится.
— Здравствуйте… — повторяет он.
— Уже здоровались, — резонно замечает кто-то из зала.
Смех.
Г р и ш а. Напрасно вы, между прочим, смеетесь. Человек, можно сказать, первый раз в жизни вышел на сцену. Вот бы сказать ему: мол, давай, товарищ Кольцов, действуй. А вы смеетесь…
— Давай, Кольцов, действуй!
— Не теряйся! — ободряюще кричат из зала.
Гриша улыбается.
— Вот это другое дело. Ведь вы знаете, как все трудно делать в первый раз.
Кулисы. Внимательно слушают Лена и Усиков.
Г р и ш а. Песню спеть в первый раз трудно, на полюс слетать — трудно. А как трудно сказать первый раз в жизни: «Я люблю тебя»…
Слушает Лена. Она улыбается.
Г р и ш а. …и в первый раз услышать в ответ: «А я тебя нет».
Гриша обводит взглядом переполненный зал.
— Здесь, наверно, есть пострадавшие, которые слышали это?