Все чокаются. Пьют.

Усиков увлекает за собой радиста и дирижера.

— Потанцуем?

Д и р и ж е р. Обязательно потанцуем!

Лена и Гриша остаются за столиком одни.

Подходит «черт».

Ч е р т (Лене). Разрешите?

Л е н а. Я не танцую.

Вздохнув, «черт» уходит.

— Гриша… — неуверенно говорит Лена. — Может быть, мы тоже потанцуем?

Г р и ш а. Почему «может быть»?

Л е н а. А что?

Г р и ш а. Откуда эта робость и нерешительность? Обязательно потанцуем. И сейчас же.

И вот они вальсируют.

Г р и ш а. …Вот… Мы уже танцуем. С Новым годом! (Целует ее.)

Л е н а. Ну что ты, кругом все смотрят. Как тебе не стыдно!

Г р и ш а. С новым счастьем!

Окончательно осмелев, он хочет опять ее поцеловать.

Л е н а (с укоризной). Ну, Гриша…

По тому, как Гриша смотрит на нее, Лена понимает, что вынуждена уступить.

— Ну, хорошо, — тихо говорит она, — закрой глаза…

Г р и ш а. Опять обманешь?

Лена отрицательно качает головой.

— Ну, закрой. Не будешь подглядывать? Честное слово? Да?.. С новым счастьем. (Целует его.)

Г р и ш а. А будет оно?

Они танцуют, и Лена отвечает ему улыбкой, которая заменяет слова.

Аппарат отъезжает, и весь кадр заполняется веселым круговоротом вальса.

Возникает надпись:

Неожиданно раздается голос Огурцова:

— Товарищи!

И вот мы видим испуганное лицо Огурцова. Он обращается прямо в зрительный зал:

— Одну минуточку! Минуточку, товарищи! Официально заявляю, что за все, что здесь сегодня было, я лично никакой ответственности не несу.

Затемнение и надпись:

1956