Развалившись на, притворившемся садовой скамейкой, автомобильном кресле медитирую на остывающую жаровню с дотлевающими фиолетом угольками. Под жбан хорошего пива и тишину новоземельной ночи медитируется особенно хорошо.

Согнав дремлющего Хейо, на соседнее кресло плюхнулся хозяин дома. Полночь скоро, а у мужика ни в одном глазу. Так и надорваться недолго.

– Как супруга?
– провожаю взглядом Хейо, с трудом отползающего на место новой лежки. Страдалец, мля, меньше надо было мяса жрать. Дорвался, понимаешь, до халявы.

– Хорошо, скоро у меня будет еще один ребенок, - что-то я не пойму этих немцев. Вольфу что, поговорить по душам больше не с кем? Хотя, я же единственный бодрствующий, да к тому же еще и трезвый, ну почти трезвый.

– У нас - русских, такие новости принято обмывать. На удачу.

– Твои деньги за доставку, - на крышку стоящего между нашими креслами ящика ложится аккуратная стопка экю.

– Хех, мои первые заработанные на этой земле деньги, значит мне и проставляться. Как вы герр Вольф, не против, пропустить по стаканчику?

– Традиции нужно чтить. У тебя какие планы на жизнь?
– вот так вот сразу быка за рога. Сдается мне, у немца есть ко мне предложение - это есть гут.

– У вас есть предложения?
– выуживаю из ведра, заранее замоченную остывать, поллитру той самой настойки на шляпках.

– Да, мои люди вернутся в Порто-Франко не раньше начала сезона дождей. А мне нужен хотя бы один человек здесь, в окрестностях города.

– Мои функции?
– разливаю амброзию по стопочкам.

– Видел этот кагал вокруг города?
– дождавшись утвердительного кивка, Вольф развивает мысль.
– Пока это стадо доедет до места, они потеряют не меньше десятка машин. Возможно больше, таких больших конвоев как в этом году еще не было. Мне сообщат, где будет брошена сломанная техника. После этого ты, Руди и Мартин выезжаете на место, и либо эвакуируете машину сюда - в город, либо на месте демонтируете все ценное. О, майн гот! Что туда намешано?
– принимаем с моим работодателем по первой.

"Намешано" это у вас семейное, похоже. Вот ведь нерусские.

Отдышавшись, немец продолжает, - Ваша зона ответственности двести миль на север и северо-запад от Порто-Франко. Получаешь восемь процентов от стоимости эвакуированной техники. Если у тебя руки растут не из зада, то в сезон дождей сможешь еще заработать на ремонте техники.

Что тут скажешь, в моем положении это воистину царское предложение. Этой ночью удача улыбнулась мне до зубов мудрости. Теперь можно пару месяцев спокойно врастать в местные реалии. В опасное место Вольф своего сына на не пошлет, а значит и мне ничего особо страшного не грозит. То, что мои дети остаются у Вольфа, по сути в заложниках? Так его сын ровно настолько же попадает в зависимость от меня. Безопасность он им обеспечит, насколько это вообще возможно в этом мире. Плюс еще денежек срублю, и обрасту связями с людьми. Одни сплошные плюсы.

– Согласен?
– немец греет в ладонях очередной стопарь.

– Яволь.

Так я устроился на первую в новом мире работу.

Окрестности Порто-Франко.

07 число, 9 месяц, 16 год. День.

Через несколько дней фолькштурмовцы отбыли в сторону Европейского союза, урвав у Ордена контракт на проводку остатков пригородного стойбища. Хотя правильнее было бы назвать эту проводку конвоированием или этапированием.

В дальнюю дорогу немцы убывали кристально трезвыми и очень злыми. Трезвыми, потому как орднунг. А злыми, потому как мехвод одного из шушпанцеров сломал ногу при попытке спуститься к морю.

Обрадованный этим известием, Уве визжал так, что его визг был слышен на топливной фабрике, а храбрые немецкие (и не только немецкие) зольдатены, от греха, попрятались за броню шушпанцеров. В итоге, Уве выклянчил у Вольфа третьего номера моей эвакуационной партии - Мартина. В обмен, Уве брал на себя повышенные соцобязательства - угробить любую машину на выбор Вольфа из вверенного ему конвоя. И как мне показалось, если Уве и преувеличивал, то совсем немного. Вот и езди после такого с местными конвоями.

Не успела осесть пыль за сделавшим ноги фолькштурмом, как герр Вольф смазал лыжи в сторону города, на предмет вырвать из цепких лап доктора свою ненаглядную. В качестве лыж Вольфу приглянулся починенный мною пикап.

Логично в принципе. Наверняка Вольф попытается впарить тачку переселенцам. Цунами принудительного выселения задрало спрос на автотехнику до небес.

– Вольф, если будешь продавать пикап, имей в виду, у него радиатор на честном слове работает.

Немец морщится как от зубной боли.
– Твой немецкий ужасен. Нет, продавать пикап я не буду. Эти люмпены, - Вольф неопределённо взмахивает в сторону города, - не дадут хорошей цены. За мокрый сезон доведу машину до ума и с началом нового сухого сезона продам.