Александр преодолел границы мифологии и суеверия. Он оставил после себя новый миф – мечту о справедливом правителе и идеальном государстве, миф о царе-философе, который дошел до пределов человеческих возможностей. А может быть, он оставил после себя миф о том, как можно преодолеть человеческую ограниченность, о братстве людей, для которого еще не пришло время, но когда-нибудь придет. Миф о том, что для человека не существует невозможного, если у него в груди бьется горячее сердце. И разве кто-нибудь доказал, что время мифов прошло?

Можно ли представить морского офицера ростом 165 сантиметров, щуплого телосложения да к тому же еще страдающего морской болезнью? Пожалуй, только с большим трудом. Остается лишь догадываться, каково было самому Нельсону ловить удивленные, а порой и насмешливые взгляды современников. Злые языки поговаривали, что адмирал не снимал своего парадного мундира и орденов даже дома, дабы казаться себе и окружающим более значительным. Пусть и так, но кто сегодня вспомнит имена этих насмешников? А Горацио Нельсона чтят и помнят многие! Может быть, среди гренадерского вида коллег-капитанов Нельсон иногда и терялся, но в главном этот человек оставался верен себе. «Я стану героем», – решил он в 15 лет и всю жизнь шел к этой цели.

Нельсон

Нельсон родился в многодетной семье в маленькой деревушке Бернем-Торп на востоке Англии. Его отец, приходской священник, едва сводил концы с концами и не мог обеспечить детям достойного будущего, поэтому свой путь к вершинам воинской славы будущий адмирал начал даже не с нуля, а с отрицательных величин. Помогли мальчику две вещи: отчаянная смелость и любовь к морю. Мать Нельсона принадлежала к старой морской фамилии, что открывало перед ним на этом поприще некоторые возможности. Но для этого 12-летнему Горацио предстояло решить непростую задачу – уговорить своего дядю, капитана Мориса Саклинга, принять его на корабль. В конце концов тот сломался: «Ладно, пусть приходит, – был его вердикт. – Может статься, пушечное ядро оторвет ему голову, и это решит вопрос о его обеспечении». Дальнейшему взлету карьеры Нельсона можно только завидовать: в 14 лет он мичман арктической экспедиции капитана Фиппса, в 19, после блестяще сданного экзамена, уже лейтенант, в 20 командует фрегатом, став самым молодым капитаном британского флота. В 21 год Нельсону выпала честь руководить первым в его жизни серьезным сражением: десантный отряд с его фрегата при поддержке артиллерии взял штурмом испанский форт в Никарагуа. Дальше – больше: битва у мыса Сан-Винсенте, победы при Абукире, Копенгагене и, конечно же, знаменитый Трафальгар. Но несмотря на обилие монументов и памятных табличек и вопреки всем усилиям биографов, образ адмирала Нельсона за два столетия так и не покрылся бронзой. Не помогли этому даже 16 тонн меди трофейных французских пушек, из которых благодарные сограждане отлили ему памятник на Трафальгарской площади.

Болезненный, ранимый, по-человечески несовершенный, как не похож Нельсон на привычный канон несокрушимого героя со стальной волей и несгибаемым характером! Бывали в его жизни минуты слабости и сомнений, когда он, обычно дерзкий и уверенный в себе, опускал руки, ощущал себя одиноким, брошенным на произвол судьбы.

Знал адмирал и горечь поражений, за два из которых он заплатил собственным здоровьем. В бою при Кальви выбитый взрывом осколок камня повредил ему глаз, а во время десанта на острове Тенерифе залп картечи лишил его правой руки. Страдающий от нестерпимой боли после неудачно проведенной ампутации, находясь в подавленном состоянии духа, Нельсон писал адмиралу Джервису: «Я превратился в бремя для моих друзей и стал бесполезным для своей страны. Когда я отбуду с вашей эскадры, я умру для всего мира. Надеюсь, вы дадите мне фрегат, который доставит в Англию то, что от меня осталось».

Не могли простить Нельсону и его любовь к замужней леди Гамильтон, шедшую вразрез с пуританской моралью высшего общества. Любовь, которая согревала и поддерживала Нельсона при жизни, после гибели адмирала принесла его возлюбленной лишь боль и страдания – светские львы и львицы, а с ними и официальные лица империи постарались поскорее замять эту историю, вычеркнув ее из жизни Нельсона как позорное пятно на безоблачно чистой памяти героя.

А если вспомнить, какую цену, исчисляемую сотнями человеческих жизней, Англия заплатила за каждую из громких побед адмирала, то остается только удивляться той общенародной любви, которой удостоился Нельсон при жизни, и тому ореолу святости и благоговейного почитания, который после его гибели сопровождал каждое упоминание имени героя.

В чем секрет бессмертной славы Нельсона? В морских победах? Вряд ли. Хотя знающие люди и утверждали, что честь кабинета министров и многих влиятельных людей Англии находилась на кончиках мачт кораблей Нельсона, но национальным героем не становятся, угождая желаниям правителей. Да и в означенные времена не было недостатка в отважных, талантливых и успешных капитанах, достойных вписать свои имена на скрижали истории. Даже в новых приемах тактики и стратегии морского боя, которыми славился Нельсон, он не был первооткрывателем. Новаторов хватало и без него, Нельсона же отличало нечто другое…

Что же? Пытаясь ответить на этот вопрос, мы должны будем констатировать парадоксальную вещь: то, в чем все видели слабость великого адмирала, на деле оказывалось его сильной стороной. Здесь нет противоречия: в основе и его слабостей, и его силы лежало одно и то же качество – человечность. В этом не раз убеждались не только друзья, но и враги адмирала.

Действительно, только тот, кто на собственной шкуре испытал разрушительную силу сомнений, способен вовремя заметить их зерна в другом человеке и помочь ему преодолеть их. Только тот, кто имел за плечами горький опыт поражений и научился извлекать из них верные уроки, не станет докучать мелочной опекой своим подчиненным, сковывая их инициативу. Только тот, кто, подобно Нельсону, умел полюбить искренне и без оглядки, сумеет рассмотреть лучшее в любом человеке.

Рассказывают, например, как однажды накануне крупного сражения один из юных гардемаринов, замешкавшись, не успел отправить письмо родным в Англию. Ни секунды не колеблясь, адмирал вернул почтовый корабль, который уже довольно далеко отошел от эскадры. И в этом поступке весь Горацио Нельсон: вернуть большой корабль ради письма маленького человека!

Похоже, для него не существовало «маленьких» людей, как не было мелких, несущественных дел. Несмотря на свой взрывной, подвижный характер Нельсон одинаково терпеливо и тщательно прокладывал курс корабля во время боя и находил путь к сердцу каждого члена команды.