так описывает царственный визит Шекспир.

Этот союз был выгоден и Антонию, и Клеопатре. Антонию в его борьбе за власть в Риме необходимы были египетские богатства, а для Клеопатры это был еще один шанс стать правительницей римского государства. Среди историков даже бытуют версии, что в случае победы Антония и Клеопатры не Рим, а Александрия могла бы стать центром огромной монархии (или это была бы империя – кто знает, как повернулся бы тогда ход истории?).

Прославившийся на весь мир роман полководца и царицы, собственно, и послужил источником последующих сплетен. Безусловно, здесь не было благородства и возвышенности, отличавших отношения Клеопатры и Юлия Цезаря. Но царица, прекрасно понимавшая человеческую натуру, не могла не видеть культурного уровня и интересов своего возлюбленного и охотно подыгрывала ему. Историки упоминают и пышные пиры, в которых проводила время царственная чета (кстати, миф о растворенной в уксусе и выпитой жемчужине – более позднего происхождения), и царские забавы, вроде прогулок в одежде простолюдинов по ночному городу.

Роман Антония и Клеопатры продолжался почти 14 лет и мог бы иметь счастливое завершение, однако судьба распорядилась иначе. Ослепленный любовью триумвир совершил ряд опрометчивых шагов, раздарив своей египетской супруге и детям (сыну Цезаря и их собственным детям, Александру-Гелиосу и Клеопатре-Селене) большую часть римских владений на Востоке. Октавиан, который уже давно искал повод объявить Египту (и Клеопатре с Антонием) войну, обнародовал в сенате завещание Марка Антония, где римский гражданин и полководец просил похоронить себя в Египте, рядом с царицей, называл своим наследником сына Клеопатры от Юлия Цезаря и признавал за Клеопатрой не только Египет, но и многие другие владения, которыми он ее наделил. Это завещание было подобно разорвавшейся бомбе. Сенат разрешил Октавиану начать военные действия, но, поскольку гражданская война в Риме была очень непопулярна, войну объявили Клеопатре.

Трагическое окончание этой истории нам хорошо известно. После смерти Марка Антония Клеопатра покончила с собой, чтобы избежать позора быть проведенной в триумфе, прикованной к колеснице победителя. А может быть, и потому, что прекрасно понимала: со смертью Марка Антония судьба ее и Египта предрешена.

Точка зрения

Как бы то ни было, Клеопатра VII Филопатра была одной из замечательных личностей в истории. Женщина на троне, согласитесь, не очень распространенное явление (за все свое существование Египет видел лишь несколько цариц, самыми знаменитыми из которых были Хатшепсут и Клеопатра).

Клеопатра стоит в одном ряду с самыми знаменитыми политиками своего времени. Выражаясь современным языком, она вела «большую игру», ставкой в которой был египетский трон и свобода ее государства (а в случае успеха, возможно, и вся Римская империя – сегодня мы этого не можем знать наверняка). Да, она проиграла, но даже то, что в течение 20 лет ей удалось удерживать независимость Египта от Рима, значило очень много. Как бледно на ее фоне выглядели предшествующие Птолемеи, пресмыкавшиеся перед Римом и фактически сделавшие Египет его провинцией! Судите сами: если посмотреть, кто из династии Птолемеев оставил след в истории человечества, мы вспомним Птолемея I, соратника Александра, Птолемея II, при котором были созданы Библиотека и Мусейон, – и Клеопатру, последнюю царицу.

И наконец, согласитесь, непросто, будучи царицей и сильным политиком, оставаться при этом женщиной, чье очарование и ум стали легендой. Возможно, как раз это необычное сочетание вызывало особый протест со стороны политиков-мужчин и «мировой общественности», рождая сплетни (а как страшны злые языки, наверное, объяснять не нужно). Клеопатра, безусловно, была знаменитой женщиной и вела свою политику как женщина. Но что еще ей оставалось делать? Собрать ослабевшую армию и пойти войной на Рим? Однако чего царица точно не собиралась делать – это выкупать и вымаливать свободу и египетский трон, как это делали многие ее предшественники.

…Ушли в прошлое и Древний Египет, и Римская империя, а человек не изменился: и две тысячи лет назад, и сегодня, столкнувшись с не укладывающимся в общепринятые рамки, незаурядным человеком, он старается чем-то умалить его, найти какое-то рациональное объяснение, некие скрытые мотивы его поведения, недостатки и комплексы. Как просто сказать: «Август был, конечно, великим человеком, но физически слабым, это его угнетало, и поэтому он решил стать императором» или «Клеопатра была одной из знаменитейших женщин древности, но прославилась, в основном, своим страстным характером и безнравственностью».

Почему мы с такой готовностью верим сплетням и домыслам, но не замечаем подлинной самоотверженности, доблести, любви, милосердия? Иногда в голову приходит мысль: может быть, если бы в нас было больше душевного благородства, многие вещи представились бы нам совсем по-иному. И может быть, тогда последняя египетская царица стала бы для нас примером величия, красоты, мудрости и силы духа.