Он был великим ботаником, но его страсть к систематизации не ограничивалась растительным миром. Он классифицировал всех и вся: авторов книг по ботанике, геологические образцы, ракушки, металлы, животных, птиц, пресмыкающихся, рыб, насекомых, червей. Подыскал место и человеку, что по тому времени было большой смелостью. Однажды французский философ Ла-Меттри, возмущаясь тем, что в системе Линнея человек стоит рядом с лошадью, воскликнул: «Сам он лошадь!» На что сидевший рядом Вольтер заметил: «Согласитесь, что если Линней и лошадь, то – первая из лошадей!»

Ла-Меттри не любил Линнея, как и знаменитый зоолог Бюффон и некоторые другие ученые. Но на их критику и нападки добродушный швед взял себе за правило не отвечать вовсе. Он считал, что «для чистого все чисто». «Я никогда не поднимал стрел, которые пускали в меня враги, – говорил Карл Линней с улыбкой, – в естественной истории нельзя ни защитить ошибок, ни скрыть истины, а потому предоставляю дело на суд потомков». Иногда Линней позволял себе маленькую веселую месть. Например, он назвал одно ядовитое растение Byffonia – в честь Бюффона.

«Если бы я подражал ему, – воскликнул однажды Жан-Жак Руссо, – то имел бы несколько дней счастья и годы спокойствия!» Для Линнея годы спокойствия, о которых так страстно мечтал Руссо, наступили, когда 34-летний ученый возглавил кафедру Упсальского университета. И оставался во главе ее 37 лет. Годы летели стрелою. Линней погружался в исследования, писал, преподавал. Изучал лекарственные растения и действие лекарств. Изобрел термометр, использовав температурную шкалу Цельсия… И все это время не прекращал работу над главным трудом своей жизни – «Системой растений». Он готовил ее к публикации 25 лет. Но и задача была достойной и благородной – систематизировать весь растительный мир Земли.

Летом Карл Линней был в полном распоряжении своих учеников. Он приглашал их к себе в замок, в окрестностях которого они вместе устраивали ботанические экскурсии. Исследовали. Наблюдали. Беседовали на природе. Каждая экскурсия обязательно заканчивалась церемониальным маршем, студенты входили в резиденцию учителя с цветами на шляпах, завершая процессию возгласами: «Vivat Linneus!» На лужайке им подавали молоко и фрукты. Наиболее отличившиеся садились за стол профессора. Остальные угощались стоя.

Судьба не раз протягивала ему руку. Теперь он протягивал свою другим. Линней стал настоящим Учителем. Учителем для всех тех, кто, как и он, когда-то мальчиком в садике отца открыл для себя храм Природы – на всю жизнь.

Его студенты разъезжались по всему свету. Он учил их путешествовать. Любил говаривать, что польза от путешественника будет лишь тогда, когда он «остротой ума и очей одарен». Благодарные ученики присылали ему семена и образцы открытых растений, описывали невиданные земли. Линней заботливо собирал все их труды и научные работы, сам же обрабатывал и публиковал.

Да, он любил Природу. Да что там! Он служил ей всю жизнь. Честно, преданно, благородно. В одном из писем своему русскому коллеге он написал: «…через наших книготорговцев попала в мои руки твоя книга „Stirpium rariorum…“, труд отменный, который сохранит тебе имя навеки.

Все описания весьма точны, рисунки отличные, растения редчайшие, собранные в областях, доныне не подвластных флоре.

Во имя твоей любви к растениям прошу тебя ответить мне о некоторых, все это послужит тебе на пользу. Многого ожидает от тебя флора.»

Линней служил Флоре. Флоре как науке, да. Но и той, древней Флоре тоже. Флоре, которую греки, а потом римляне почитали как богиню живой природы, Весны, нового рождения и Прекрасного. Может, это она всю жизнь направляла его путь. Учила терпеть, трудиться и передавать дальше любовь. Привела к внутреннему спокойствию и мудрости.

Он работал и в ту минуту, когда его поразил апоплексический удар. Линней остался жив, но постепенно впадал в детство. Память изменила ему, он плохо узнавал людей, писал, путая греческие и латинские буквы. В декабре 1777 года, 70-летний, он вдруг велел заложить сани и один, никому ничего не сказав, отправился в свой замок. Обеспокоенные родные нашли его только под вечер. Он сидел на ковре перед камином, курил трубку и смотрел на огонь. Через несколько дней «князя ботаников» не стало.

Он оставил после себя 70 книг, множество статей, часть из которых не опубликована и по сей день. А среди прочего научного наследия и заслуг – завещание сыну. Несколько простых фраз. Мудрость жизни: «Если не веришь слову закона, веруй через испытания»; «Как жить будешь, так тебе будет удаваться»; «Никакое положение не в состоянии заменить положение честного человека»; «Разум без сердца – это блуждающий и тленный огонек без искры Божьей»; «Твори добро и радуйся!».