Голос погас как пламя свечи. И я чуть было не кинулась к воде... но меня буквально поймали за шкирку.

– Синдзи?
– Вот всегда меня удивляло... Икари отнюдь не выглядит перекачанным монстром... Но при этом вырваться из его захвата - очень проблематично. Да и школьные хулиганы, доселе упорно пристававшие к Рей, несмотря на все мои усилия - сейчас рассказывают о нем какие-то странные и страшные вещи...

– Учитель?!!– Зов Синдзи уносится куда-то вдаль.

– Можете пить. Но не больше, чем по глотку на каждого. Не больше!

– Хорошо.– Именно так мое сознание воспринимает тот сложный символ согласия/сомнения, который Синдзи отправляет Учителю.
– Значит, так... Первым пью я. Если попытаюсь сделать второй глоток - вы меня оттаскиваете. В четыре руки. Потом - Рей. Если что - ее оттаскиваю я. Ну, а потом - Хикари. Согласны?

Поскольку все достаточно очевидно, мы с Рей одновременно киваем. Синдзи аккуратно спускается к воде, зачерпывает ее, выпивает, и... спокойно отходит.

– Так, девочки... ждем минут пять. Мне надо прийти в себя.
– Да что же это такое, чтобы вечно невозмутимый Синдзи, которого можно расшевелить только одним способом - задев Рей, так реагировал?!!

Когда Синдзи заявил, что уже пришел в себя, к воде отправилась Рей. Когда она сделала глоток - ее глаза вспыхнули непереносимым рубиновым светом... она потянулась за следующим...

– Нет, Рей. Не надо!
– Голоса Синдзи хватило, чтобы она повернулась к нему и отошла от края. Но видно было, что она... несколько не в себе.
– Ты как, Рей?!

– Мое состояние... отличается от обычного...

– Бывает. Отдыхай. Староста?

Мне страшно. Страшно настолько, что подгибаются ноги. Пить из озера, где томятся души? Не могу...

– Не хочешь - не надо.
– Голос Синдзи разрывает душную паутину страха, она никуда не пропадает, но уже не мешает действовать.

– Нет, я попробую!

Подхожу к краю. Вода как вода... Я набираю ее в ладони... глоток... Во мне как будто взрывается граната. Воспоминания сотен людей и нелюдей... чудеса и чудовища... ужасная красота и прекрасный ужас... все перемешалось, оставляя только одно желание: я хочу еще! Тянусь за вторым глотком...

Токио-3. Школа. Хораки.

В себя я приходила долго и трудно. И окончательно очнулась только в квартире Мисато, и Синдзи с Рей рассказали мне, что я рвалась за вторым глотком с такой силой, что меня пришлось успокаивать ментальным ударом, который просто вырубил меня. Но воспоминания об этом глотке будут жечь меня словно огнем еще долго... по крайней мере, так сказал появившийся у нас Учитель... и запретил мне в ближайшее время приближаться к озеру Голосов, с чем я, в общем-то, вполне согласна.

Полностью прийти в себя до утра так и не получилось... несмотря даже на то, что несколько часов отлеживалась в комнатах Учителя в Замке-над-Миром. Но все равно в школу я пришла в каком-то тумане, и сосредоточиться на уроках - как-то не получалось. А тут еще и Синдзи с Рей поглядывали на меня, напоминая о нашей договоренности. Дошло до того, что на предпоследнем уроке Синдзи выразительно постучал себя по запястью левой руки, напоминая, что время уходит.

И на перемене я решительно подошла к Тодзи и взяла его за руку.

– Судзухара. Нам надо поговорить.

Мальчишка с недоумевающим видом пошел за мной... Кенске дернулся следом за нами, но был вовремя перехвачен Синдзи.

Токио-3. Школа. Синдзи.

Наша парочка вернулась лишь к самому началу последнего урока. Лица их были красны, дышали они тяжело, как будто только что пробежали по крайней мере марафонскую дистанцию... а если присмотреться, то можно было заметить, что губы старосты слегка припухли. Кажется, им все-таки удалось договориться без посторонней помощи... ну, то есть - почти без помощи. И это хорошо.

А уж как рвался на помощь другу Айда Кенске! Объяснить ему, что друг в его помощи просто не нуждается - не удалось. Такая уж у нашей старосты грозная репутация... Так что пришлось в буквальном смысле... как там выражается Учитель... "держать и не пущать"... вот по какой-то одному ему ведомой причине он всегда произносит это слово с ошибкой... Но, независимо от лингвистических пристрастий Учителя - тактика оказалась весьма эффективной. Схваченный "за шкирбон" (еще одна лингвистическая находка Учитея) Кенске всячески извивался... но вырваться так и не смог. И успокоился только после того, как увидел шальные от счастья глаза друга.