Ханна открыла было рот, чтобы ответить, но слова застряли где-то в горле. Сердце бешено колотилось.

– Послушайте. – Вилден скрестил на груди руки. Ханна заметила у него пистолет, заткнутый за пояс. Он казался игрушечным. – Мне просто нужно, чтобы вы пришли в участок. Может, все прояснится и окажется, что это ошибка.

– Я уверена, что это ошибка! – воскликнула мисс Марин и достала бумажник от «Фенди» из такой же сумочки. – Сколько я должна заплатить, чтобы вы оставили нас в покое и не мешали ужинать?

– Мэм, – его голос прозвучал сердито, – вы должны просто проехать со мной. Хорошо? Это не на всю ночь. Я обещаю. – Он улыбнулся той чертовски сексуальной улыбкой Даррена Вилдена, которая, видимо, и помогла ему избежать исключения из школы.

– Хорошо, – сказала мать Ханны. Они с Вилденом долго смотрели друг на друга. – Позвольте, я возьму свою сумку.

Вилден повернулся к Ханне.

– Мне придется надеть на вас наручники.

Ханна ахнула.

– Меня, в наручники? – Вот это уж действительно полная глупость. Такое можно было услышать разве что от шестилетних соседских близнецов, когда они играли в копов. Но Вилден вытащил из кармана настоящие стальные браслеты и осторожно защелкнул их на ее запястьях. Ханна надеялась, что он не заметил, как дрожат ее руки.

Если бы только произошло чудо, и Вилден приковал ее этими наручниками к стулу, врубил популярную мелодию семидесятых «Оторва» и содрал с нее одежду. К сожалению, чуда не произошло.

В полицейском участке пахло подгоревшим кофе и замшелым деревом, потому что, как и большинство муниципальных зданий Роузвуда, это был бывший особняк железнодорожного магната. Вокруг суетились копы – принимали телефонные звонки, заполняли бланки, раскатывали взад-вперед на своих маленьких стульях на колесиках. Ханна ожидала увидеть здесь и Мону с накинутым на запястья маминым шарфом от «Диор». Но, судя по пустой скамейке, Мону еще не задержали.

Мисс Марин сидела рядом с ней, натянутая как струна. Ханна внутренне съежилась; ее мама обычно была очень снисходительной и терпимой – впрочем, Ханну еще никогда не таскали в участок и не предъявляли ей обвинений.

Вдруг мама наклонилась к ней и тихо спросила:

– Что ты взяла там?

– А? – встрепенулась Ханна.

– Тот браслет, что на тебе?

Ханна посмотрела на свои руки. Супер. Она забыла снять его, и браслет гордо красовался на запястье. Она подтянула его повыше, пряча под рукав. А что там с сережками? Так и есть, она и их сегодня нацепила. Ну не идиотка ли?

– Дай его мне, – прошептала мать.

– А? – пискнула Ханна.

Мисс Марин протянула открытую ладонь.

– Давай его сюда. Я сама со всем разберусь.

Нехотя Ханна позволила матери отстегнуть браслет. Потом сама сняла с себя сережки и тоже отдала их. Ни один мускул не дрогнул на лице мисс Марин. Она невозмутимо сунула украшения в сумочку и сложила руки на металлической пряжке.

В комнату вошла блондинка из бутика «Тиффани», которая помогла Ханне выбрать браслет с шармом. Как только она увидела Ханну, понуро сидящую на скамейке в наручниках, она кивнула головой:

– Да. Это она.

Даррен Вилден сурово посмотрел на Ханну.

– Я думаю, тут какая-то ошибка. – Мисс Марин встала со скамейки и подошла к столу Вилдена. – Видите ли, я неправильно поняла вас в самом начале нашего разговора. Я была с Ханной в тот день. И мы вместе покупали эти безделушки. У меня сохранились чеки, они дома.

Продавщица злобно прищурилась:

– Вы хотите сказать, что я вру?

– Нет, что вы, – ласково произнесла мисс Марин. – Я думаю, вы просто перепутали.

Что она делает? Липкое, неуютное, похожее на вину чувство захлестнуло Ханну.

– Как вы объясните записи с камер видеонаблюдения? – спросил Вилден.

Мисс Марин задумалась. Ханна увидела, как пульсирует жилка на ее шее. И тут, прежде чем Ханна смогла ее остановить, она полезла в сумочку и достала трофеи.

– Это я во всем виновата, – сказала она. – Не Ханна.

Мисс Марин снова повернулась к Вилдену.

– Мы с Ханной повздорили из-за этих цацек. Я ей запретила их покупать, вот и довела до такого отчаянного поступка. Больше этого не повторится. Я позабочусь об этом.

Ханна ошеломленно смотрела на мать. Они никогда не обсуждали «Тиффани», не говоря уже о том, чтобы спорить насчет того, что ей можно носить, а что нет.

Вилден покачал головой:

– Мэм, я думаю, вашей дочери, возможно, придется провести какое-то время на общественных работах. Это обычное наказание в таких случаях.

Мисс Марин заморгала, изображая невинность.

– Разве нельзя как-то обойти это правило? Пожалуйста…

Вилден долго смотрел на нее, и вот уголок его рта дернулся в чуть ли не дьявольской усмешке.