Сегодня она оставила ему уже три сообщения, но Шон так и не ответил. Интересно, не заседал ли он в «Клубе Д»? Недавно Шон дал обет целомудрия, поклявшись не вступать в сексуальные отношения никогда. Может, перезвонит, когда освободится? Или нет. Ханна сглотнула – ей даже думать об этом не хотелось.

Тяжело вздохнув, она пошла в служебную раздевалку, совмещенную с кладовкой. Ханну аж передернуло, когда она увидела, что Ингрид повесила ее сумку-хобо от «Феррагамо» рядом с полосатой виниловой дешевкой от «Гэп». Она бросила телефон в сумку, схватила рулон бумажных полотенец, бутылку моющего средства и отыскала свободную палату. Может, хотя бы работа могла отвлечь ее от мыслей о Шоне и «Э»?

Закончив мыть раковину, она случайно наткнулась на металлический шкаф, который оказался незапертым. На полках стояли картонные коробки, надписанные знакомыми названиями. «Тайленол-3». «Викодин». «Перкоцет». Ханна осторожно заглянула внутрь. С ума сойти – столько наркотиков. Вот так запросто, без всяких замков…

Джекпот.

Ханна быстро зачерпнула несколько пригоршней перкоцета и рассовала его по карманам кардигана, оказавшимися на удивление глубокими. По крайней мере, веселые выходные им с Моной были обеспечены.

И тут чья-то рука легла на плечо девушки. Она вздрогнула и резко обернулась; пропитанные моющим средством бумажные полотенца и склянка с ватными шариками полетели на пол.

– Почему ты еще только во второй палате? – Ингрид нахмурилась и стала похожа на сердитого мопса.

– Я… я просто пытаюсь работать тщательно. – Ханна собрала бумажные полотенца и швырнула их в корзину, надеясь, что перкоцет не вывалится из карманов. Шею до сих пор жгло в том месте, где до нее дотронулась Ингрид.

– Пойдем со мной, – сказала Ингрид. – В твоей сумке что-то шумит. И беспокоит пациентов.

– Вы уверены, что это в моей сумке? – спросила Ханна. – Я только что из раздевалки и…

Ингрид привела Ханну обратно в гардероб. Так и было: мелодичный перезвон доносился из внутреннего кармашка ее сумки.

– Это всего лишь мобильник. – У Ханны сразу поднялось настроение. Может, Шон все-таки позвонил!

– Тогда, пожалуйста, сделай звук тише. – Ингрид вздохнула. – А потом возвращайся к работе.

Ханна достала трубку, чтобы проверить, кто звонит, но на экране лишь высветилось новое сообщение.

Ханна в замешательстве огляделась по сторонам. Она еще раз прочитала сообщение. Во рту пересохло. Что мог знать «Э», чтобы с уверенностью заявлять такое?

Дженна.

Если «Э» знает, что…

Ханна быстро набрала текст: «Ты ничего не знаешь». И нажала «ОТПРАВИТЬ». В считаные секунды от «Э» пришел ответ:

Во вторник после уроков Эмили заглянула в кабинет тренера Лорен.

– Можно с вами поговорить?

– Да, но у меня всего пара минут, надо срочно отнести это руководству, – сказала Лорен, показывая листок с программой заплывов.

Сегодня должны были состояться первые в сезоне соревнования по плаванию. Обычное дело – товарищеские состязания с участием всех местных школ, без судейства, – но Эмили всегда нервничала и готовилась к ним, как к самым ответственным стартам, даже эпиляцию делала. Но только не в этот раз.

– В чем дело, Филдси? – спросила Лорен.

Лорен Кинкайд было чуть за тридцать; с тусклыми от хлорки светлыми волосами, она не вылезала из футболок с мотивационными лозунгами пловцов – «Не смей пускать пузыри» или «Мой стиль – вольный». Она тренировала Эмили на протяжении шести лет: сначала в «лягушатнике», потом на «длинной воде» [24] и вот теперь – в сборной роузвудской школы. Мало кто знал Эмили так хорошо – во всяком случае, достаточно хорошо, чтобы называть ее Филдси или знать, что перед соревнованиями Эмили предпочитает бифштекс с перцем из ресторана «Китайская роза», а если проплывает баттерфляем на три десятых секунды быстрее, это верный признак того, что у нее месячные. От этого предстоящий разговор с тренером казался еще более трудным.

– Я хочу бросить плавание, – выпалила Эмили.

Лорен недоуменно моргнула. Она выглядела ошеломленной, как будто ей сообщили, что бассейн кишит электрическими угрями.

– П-почему?

Эмили уставилась на линолеум в черно-белую клетку.

– Мне это больше не доставляет удовольствия.

Лорен шумно выдохнула.

– Ну, плавание – не всегда удовольствие. Иногда это работа.

– Я знаю. Но… просто я больше не хочу этим заниматься.

– Ты уверена?