– Эй! – Голос Шона звучал где-то очень далеко.

– Я в порядке. – Ария расслышала свой сдавленный крик. – Мне просто нужно…

Шон пошарил вокруг. В следующее мгновение он сунул ей бумажный пакет из «Бургер Кинга».

– Дыши в него. Кажется, там была жареная картошка. Извини.

Ария прижала к лицу бумажный пакет и медленно задышала, надувая и сдувая его. Она чувствовала теплую руку Шона на своей спине. Постепенно головокружение отступило. Она подняла взгляд и увидела, что Шон смотрит на нее с тревогой.

– Панические атаки? – спросил он. – У моей мачехи случаются. Бумажный пакет всегда помогает.

Ария скомкала пакет на коленях.

– Спасибо.

– Тебя что-то беспокоит?

Ария быстро покачала головой.

– Нет, все хорошо.

– Да ладно, – сказал Шон. – А то я не знаю, почему бывают панические атаки?

Ария сжала губы:

– Это сложно объяснить. – К тому же с каких это пор роузвудские парни интересуются девичьими странностями?

Шон пожал плечами:

– Ты ведь дружила с Элисон ДиЛаурентис?

Ария кивнула.

– Странная история, правда?

– Да. – Она прочистила горло. – Хотя… м-м… не такая уж странная, если подумать. То есть странная, конечно, но не в том смысле.

– А в каком?

Ария заерзала на сиденье; от мокрого нижнего белья чесалось тело. Сегодня в школе ей казалось, что все разговаривают с ней полушепотом. Неужели думали, что от громкого голоса у Арии случится истерика?

– Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое, – пролепетала она. – Как на прошлой неделе.

Шон включил освежитель воздуха, подвешенный к зеркалу заднего вида, и тот закрутился, распыляя хвойный аромат.

– Я понимаю, о чем ты. Когда умерла моя мама, все думали, что если я хоть на миг останусь один, то обязательно сорвусь.

Ария выпрямилась:

– Твоя мама умерла?

Шон посмотрел на нее.

– Да. Это было давно. Еще в четвертом классе.

– О. – Ария попыталась вспомнить Шона в четвертом классе. Ниже всех ростом, он играл в ее команде по кикболу [29] , но больше ничего в памяти не сохранилось. Ей стало стыдно за свою забывчивость. – Мне очень жаль.

Воцарилось молчание. Ария нервно сучила голыми ногами. В салоне запахло мокрой шерстью.

– Было тяжело, – сказал Шон. – Отец менял подружек, как перчатки. Поначалу моя мачеха мне совсем не понравилась. Но потом я к ней привык.

Ария почувствовала, что ее глаза наполняются слезами. К переменам в своей семье привыкать совсем не хотелось. Она громко шмыгнула носом.

Шон наклонился к ней.

– Ты уверена, что не можешь говорить об этом?

Ария пожала плечами:

– Все должно остаться в секрете.

– Давай так. Ты расскажешь мне свой секрет, а я тебе – свой?

– Идет, – быстро согласилась Ария. По правде говоря, ее так и распирало от желания поговорить обо всем. Она бы призналась своим бывшим подругам, но те слишком строго оберегали собственные тайны, и Арии не хотелось быть белой вороной. – Но тебе придется держать язык за зубами.

– Могила.

И тогда Ария рассказала Шону о Байроне и Элле, о Мередит и о том, что они с Майком видели вчера в баре. Слова лились из нее потоком.

– Я не знаю, что делать, – закончила она. – Но чувствую, что только я могу удержать их вместе.

Шон молчал, и Ария боялась, что он перестал ее слушать. Но вот он поднял голову:

– Твоему отцу не следовало так подставлять тебя.

– Согласна.

Ария взглянула на Шона. Если не обращать внимания на заправленную рубашку и шорты цвета хаки, он был довольно привлекателен. Пухлые розовые губы, длинные тонкие пальцы. Грудная клетка, обтянутая рубашкой поло, выдавала в нем классного футболиста. Ария вдруг почувствовала себя неловко.

– С тобой легко говорить, – застенчиво произнесла она, уткнувшись взглядом в свои голые коленки. Несколько волосков портили картину идеально гладкой кожи. Обычно это не имело значения, но сейчас почему-то казалось важным. – Так что… спасибо тебе.

– Не за что. – Когда Шон улыбнулся, его глаза утонули в лучиках морщинок, излучая тепло.

– Вот уж не думала, что так проведу сегодняшний день, – добавила Ария. Дождь заливал лобовое стекло, но в машине стало совсем тепло, пока они беседовали.