– Не думаю, – нервно ответила Спенсер, теребя булавку на корсаже платья.

Она все оглядывалась по сторонам, надеясь отыскать своих бывших подруг. Надо было предупредить их насчет Тоби и копов. «Э» просил не делать этого, но, возможно, ей удалось бы как-то завуалированно объяснить им, в чем дело.

Спенсер повернулась к Эндрю. Он напомнил ей лабрадудля, выпрашивавшего объедки со стола.

– Разве ты не слышал, что я сказала? Я не хочу!

– О. – Эндрю затеребил узорчатый галстук. – Извини.

В конце концов она согласилась спеть «Грязные танцы» Кристины Агилеры – странно, что чистюля Эндрю выбрал именно эту песню. Легче было уступить его нытью, чем упорствовать. А пока на сцене выступали Мона Вондервол и Селеста – как ее там? – в общем, девчонка из квакерской школы с песней «Полное затмение сердца» Бонни Тайлер. Кажется, они уже здорово наклюкались и держались за руки, чтобы не упасть, хотя периодически роняли на пол свои замшевые мини-сумочки.

– Мы споем лучше, – сказал Эндрю.

Он стоял слишком близко. Спенсер почувствовала его горячее дыхание с ароматом мятной жвачки «Орбит» и ощетинилась. Когда Рен тяжело дышал ей в шею – это было одно, но Эндрю… Ей казалось, что если она сейчас не глотнет свежего воздуха, то попросту лишится чувств.

– Я сейчас, – пробормотала она и поспешила к выходу.

Как только она выбралась на террасу, завибрировал мобильник. Она поморщилась. Но стоило ей взглянуть на экран, как сердце подпрыгнуло. Рен.

– Ты в порядке? – первым делом спросила Спенсер. – Я так волновалась!

– Ты оставила двенадцать сообщений, – ответил Рен. – Что происходит?

Спенсер почувствовала, как камень с души свалился.

– Я… ты не звонил, и я подумала… Почему ты не проверяешь голосовую почту?

Рен прочистил горло – казалось, ему было не очень удобно говорить.

– Я был занят – вот и все.

– Но я думала, что ты…

– Где? – усмехнулся Рен. – В сточной канаве? Перестань, Спенс.

– Но… – Спенсер замолчала, пытаясь собраться с мыслями. – Просто у меня было странное предчувствие.

– Я в порядке. – Рен выдержал паузу. – У тебя все хорошо?

– Да, – ответила Спенсер и слегка улыбнулась. – Я хочу сказать, что я здесь, на этих идиотских танцах, со своим идиотским партнером, но лучше бы я была с тобой, хотя сейчас мне уже полегчало. Я рада, что ты жив и здоров.

Закончив разговор, она испытала такое облегчение, что ей захотелось подбежать и расцеловать кого угодно – пусть даже Адриану Пиплз, девчонку из католической школы, которая, сидя на статуе Диониса, курила гвоздику. Или хоккеиста Лайама Олсена, тискавшего свою девушку. Или Эндрю Кэмпбелла, стоявшего у нее за спиной, такого одинокого и никчемного. Когда до нее дошло, что Эндрю был Эндрю, настроение резко упало.

– Эй, – поспешно произнесла она. – И давно ты тут стоишь?

По обиженному лицу Эндрю она догадалась, что он был рядом достаточно давно.

– Послушай, – сказала она, вздохнув. Пожалуй, пора было разрубить этот узел. – Если честно, Эндрю, я надеюсь, ты не думаешь, что между нами что-то возможно. У меня есть парень.

Поначалу Эндрю выглядел ошарашенным. Потом обиженным, смущенным и, наконец, злым. Эмоции быстро менялись на его лице, как на видеосъемке заката в покадровом режиме.

– Я знаю. – Он кивнул на ее смартфон. – Я слышал твой разговор.

Конечно, слышал.

– Мне очень жаль, – сказала Спенсер. – Но…

Эндрю жестом остановил ее:

– Тогда почему ты привела меня, а не его? Что, родители не разрешают с ним встречаться? Поэтому ты пригласила меня, думая, что всех обдурила?

– Нет, – выпалила Спенсер, испытывая неловкость. Неужели она была так прозрачна или просто Эндрю оказался догадливым? – Это… это трудно объяснить. Я думала, что мы повеселимся. Я не хотела обидеть тебя.

Прядь волос упала на глаза юноше.

– Держишь меня за идиота. – Он повернулся и пошел к двери.

– Эндрю! – крикнула Спенсер. – Постой!

Она смотрела, как Эндрю исчезал в толпе, и холодное, липкое чувство овладевало ею. Она определенно ошиблась с выбором спутника. Лучше бы она пошла с недотрогой Райаном Вриландом или с Тейером Андерсоном, который был слишком увлечен баскетболом, чтобы всерьез встречаться с девушками.

Спенсер побежала в шатер и огляделась вокруг: по крайней мере, Эндрю заслуживал извинений. Но в полумраке свечей трудно было отыскать кого-нибудь. Она смогла различить лишь Ноэля и девушку из квакерской школы на танцполе, тайком потягивавших алкоголь из фляжки. На сцене Наоми Зиглер и Джеймс Фрид исполняли незнакомую ей песенку Аврил Лавин. Мейсон Байерс и Девон Арлисс сливались в поцелуе. Кирстен Куллен и Бетани Уэлс шептались в углу.