Чем больше Синее Покрывало узнавала Сэиланн, тем больше изумлялась.

Обычно лагерь бога или богини страшен не тем, что там живет безумный, сжигающий всех на своем пути бог, а тем, что там творится, и вокруг бродят безумные, исполняющие прихоти бога. Но силами помощников и помощниц в становище был наведен не самый лучший, но близкий к тому порядок, каждой ученице или захудалому колдуну служили волшебные куклы, сделанные своими руками, и так же легко, как делались куклы, ткались ткани и плелись занавеси из перьев и пуха, плавилось стекло и работали походные кузницы, а сама богиня каждую неделю собирала свой совет и вникала во все, даже в то, о чем предводительнице и думать-то не полагалось.

Она отвечала на любые вопросы, кто бы их ни задавал – тут-то ей слов вполне хватало – а если не могла ответить, звала ближайшего из своих людей. Казалось, она не разбирает, вождь перед ней или низкий человек, не знающий никакого закона. Непочтительность каралась немедленно, а верные берегли ее, как племя бережет Старшую дочь.

Дети у нее были своевольные, сущие змеюки, хоть их все и баловали, и поначалу, говорят, шарахались от поднятой руки.

Чем дальше Синее Покрывало следила за ней, тем больше находила, что богиня не похожа на остальных сэи.

Ее подхватил смерч и нес, не опуская на землю, что выражалось во всем: и в манере топать ногой, и в несдержанности, и во временной потере речи, если богиня сердилась – «тттта. та… та… а-а-а-а!» – и иногда в том, как она убивала за провинности. Оступившиеся умирали от ожога, от того, что болела голова, от разрыва сердца, от страха, но никогда – от того, что богине захотелось повеселиться.

Изобретательности в этом не было ни на грош, Синее Покрывало повидала на своем веку разной изобретательности, но тут ее не было, хоть ярости и хватало на троих, на троих, оцепленных молнией.

Странно было то, что богиня ни разу не убила невиновного, а эти люди, которые закрывают головы руками и падают ниц, не привыкли ждать справедливости от стихии.

Синее Покрывало понимала, что главной составляющей того, что называлось Сэиланн, был гнев, и спешила воспользоваться плодами каждой победы. Уж ей-то доставалось все, что она могла урвать: и вкусная еда, и подарки от благодарных учеников, только что поделивших добычу. Не все питали такое отвращение к золоту – находились и достаточно хитрые верные. Ее шатер был даже роскошнее шатра Эммале.

Но гнев не иссякал, богиня не останавливалась, пожары расцветали; город за городом складывал оружие, вокруг замка рос собственный город, окруженный медным кругом, и однажды Синее Покрывало поняла, что умрет, не успев осесть в каких-нибудь тихих местах.

По крайней мере, здесь было не так больно умирать, как там, в глуши, с капризным молодым господином.

Хитрая… – думала Сэиланн, смотря, как Синее Покрывало ковыляет рядом со змеей, временами пережидая боль. – Она уже любит нас, а вовсе не то, за чем сюда явилась.

Скоро к Эммале начали прибегать в слезах младшие девушки – схени слишком много болтала с ними и говорила: только я твоя настоящая подруга, бойся меня обидеть, если хочешь милости от богини. Многие ссорились и дрались между собой за милость законницы. Эммале рассердилась. Грянул гром, и схени навсегда перестала занимать молодых недозволенными делами.

Синее Покрывало становилась все раздражительнее, но, куда бы она ни шла, ее всюду сопровождали молодые, потому что она рассказывала интересное. Молодые воспитанники и их слуги приносили ей еду и даже вино, молодые льстили ей, и чем больше она кричала на них, тем больше ей было ласки и почета. Но никто больше не слушал наговоров на другого, потому что этого не было в Законе богини.

– Как сговорились все! – фыркала старуха, но просьбам уступала.

Она покорно съедала все приношения, кричала на ближайшего дарителя, но потом садилась на циновку и рассказывала предания. И не было благодарнее слушателей, чем воины и молодые ученики.

Синее Покрывало умерла среди тех, кого ненавидела. Перед смертью она плакала – ненависть ушла, золото было ни к чему, а молодые любили ее.

– Проклятые змеи… – хрипела она, умирая. – Змеи ненависти моей…

Когда Сэиланн об этом сказали, она почесала нос:

– Не плачьте, воспитанники! Она хотела, чтобы ее любили, и поэтому осталась.

– Даже так? – не поверил кто-то. – Даже так?

– Еще и так! – улыбнулась сэи.

Воспитанники все равно плакали, потом – ушли, а Сэиланн сидела, думая о Синем Покрывале и о том, как люди прячут себя глубоко-глубоко в песок. Потом она рассмеялась. Синее Покрывало – это черная колючка, которую клюют одноногие птицы. Если не будет птиц, колючка не вырастет.