Наследников выбирают из тех, кто благополучно пережил пору детства.

Все в жизни ребенка, подростка, юноши зависит от принадлежности к роду, а не к той или иной семье. Родство может считаться и по мужской, или по женской линии – это зависит от того, кого, по легендам, рождалось больше в роду, богов или богинь. (Что они будут делать теперь? Ведь легенды о богах тесно соседствуют с легендами о магах)…

Боги в здешней традиции не существуют без людей: возможно, они в них воплощаются?

В одних племенах все решают мужчины, в других – женщины, но я не заметил особой разницы в положении тех или других в пределах Исха и Аре. Хотя, конечно, нужно там жить, чтобы понять.

Исключение составляют «неприкасаемые» – деревенские колдуньи-сахри или «схени», законницы – тоже безымянные женщины, положение которых мне пока непонятно. У них нет имен, что само по себе странно, но объяснимо с точки зрения местных жителей: поступающий на важную должность или государственную службу человек тоже теряет собственное имя. Как я понял, они гадают и решают какие-то споры.

Возможно, здесь горе молодым, тем, кто еще не вошел в пору зрелости и не может постоять за себя – но горе и старикам, за которыми не стоит большой, влиятельный клан, старикам, которых все меньше. Я почти не вижу на улицах стариков.

С наступлением ночи бабушка разжигала огонь в печи.

Днем все спали. Внуки быстро приспособились гулять ночью, спать днем и не выходить на улицу без особой надобности. Сейчас все семеро, усевшись в кружок, сидели в углу подвала на циновках, играли в палочки. Их мать, Этте, спала рядом, свернувшись в клубок, как панцирина, а рядом спал восьмой брат.

Они старались не отходить далеко от дома. Казалось бы, кто будет что-то искать в заброшенном доме на склоне горы, поросшей лесом? А поди ж ты… Уже три раза мимо проходил отряд, проходил и возвращался.

Тот раз, когда солдаты осмелились зайти в дом, можно было и не считать. Дочь до сих пор вздрагивала, когда дети возвращались, набрав хвороста – мало радости слышать звук чужих шагов над головой.

Ничего, еще полгода, и можно будет перебираться ближе к Айду, туда, где живут оставшиеся родственники. Конечно, камень придется бросить… Камень, несомненно, проживет и без них. Хотя без него будет и скучно, и сил будет меньше.

Она положила растопку в черный зев печи, щелкнула пальцами и раздула огонь.

Первый муж был уверен, что у них будет своя башня. Если не он будет магом, то наверняка она – богиней. Она переродится. Ну как же – кто еще может прийти к непостроенному дому, не зная, где строят! Кто найдет там мужа, не спрашивая старших! Кто, как не она, нашел их собственный черный камень! И, опять же – родословная… Две богини в роду… Знаменитый брат, прекрасный маг и изобретатель…

Но богиней она так и не стала, а вместо этого взяла себе имя и стала танцовщицей. Не стала ни колдуньей, ни богиней дочь, хотя камень признал ее и говорил с ней. А с мужем камень не захотел говорить. Отличный, огромный подвал и крепкий фундамент, заложенный под башню, пропали даром. Над ними возвели обычный одноэтажный дом, правда, хороший…

Вот и вся жизнь у нее была такая. Обычная, правда, хорошая.

Дочь-плясунья, не получившая дара, нашла себе хорошего приходящего мужа и обзавелась восемью детьми. Дочь очень помогала. Бабушке давались только цветы и сад, но не огород – все-таки колдунья. Когда начались беды, а потом и кончились деньги, они поменялись обязанностями – бабушка взяла на себя внуков, а Этте – пропитание. Взгляды стражи пока не опускались ниже тех, кто мог платить. Этте ходила в город и танцевала на улицах, собирая подаяние.

Мальчики постарше подбивали камнями птиц, ловили больших стрекоз и ставили силки, собирали головки хвоща и копали корни лоз. Посадить что-то в огороде уже было почти невозможно – дом должен был выглядеть запущенным, а диски стражников сводили на нет попытки защититься, отводя глаза.

Она разогнулась, потерла спину и поморщилась. А ведь до того, как ее согнуло, она была высокой и стройной… И этого почти не осталось.

Приготовив обед, бабушка достала из сундука небольшой слиток, отливавший голубым блеском, и сосредоточилась. Воспоминания текли привычным потоком.

…Не из каждой колдуньи вырастает богиня, и ученость ее нигде не пригодилась – когда брат ушел в свою башню насовсем, никто из его товарищей не согласился взять к себе сестру. То ли круговая порука была виновата, то ли учености маловато оказалось, то ли уже начинались те страшные дела, из-за которых погибли многие. А потом и он погиб.

И она осталась жить здесь, в доме с садом, с Этте и внуками…

В ее руках слиток размяк, как кусок воска.

Бабушка смяла его пальцами, отложила большой кусок на скамью и стала катать нейдар между пальцами, готовя заряд. Скоро у нее получилась недлинная палочка, а потом еще, и еще, и еще… Простая работа, но требует внимания, вроде плетения кружев. Нейдар требует особенно много внимания. Через полтора часа на деревянной доске сверкали двенадцать палочек, которыми можно было зарядить ружье.