Бедная маленькая Марджори, которой досталось вести жизнь мужчины, предаваясь плотским утехам, когда и если представится случай, поневоле довольствуясь тем, что существуешь сама по себе. Бездетная, лишенная возможности красть по мелочам из прошлого и будущего, какою услаждаем себя мы, остальные, более плодовитые, более властно вовлеченные в безостановочный поток поколений, и по-прежнему наделенная, себе на беду, телом и естественными влечениями женщины.

Десять пятнадцать. Если Хлоя рассчитывает к обеду попасть в «Итальяно», ей нужно поспеть на поезд одиннадцать пятнадцать до Ливерпуль-стрит. И раньше чем уехать из дому столь внезапно, нарушив плавное течение жизни по привычному руслу, ей, естественно, предстоит за это откупиться.

Прежде всего — объяснение с детьми, которые, конечно, пожелают узнать, куда она едет, и зачем, и что им привезет в подарок — без этого ей не получить от них негласное добро на отъезд. Итак.

Имоджин (8 лет). В Лондон? А мне с тобой можно?

Хлоя. Нет.

Имоджин. Почему?

Хлоя. Тебе будет неинтересно.

Имоджин. Нет, интересно.

Хлоя. Да нет. Я еду поговорить с друзьями, вот и все.

Иниго (18 лет). Если неинтересно, зачем ты едешь?

Хлоя. Иногда приятно бывает отлучиться из дому.

Стэноп (12 лет). А дома разве неприятно?

Кестрел (12 лет). Ты нам привезешь что-нибудь?

Хлоя. Постараюсь.

Кевин (14 лет). Друзья — женщины или мужчины?

Хлоя. Женщины.

Иниго. Да уж, будем надеяться.

Имоджин. А почему мне тоже нельзя? Здесь делать нечего. Только в бадминтон играть, а мне надоело.

Хлоя. Тогда помоги Франсуазе.

Имоджин. Не хочу помогать Франсуазе. Я с тобой хочу.

Стэноп. Увидишь маму, привет ей. Это ты с ней едешь повидаться?

Хлоя. Ты же знаешь, твоя мама переехала на новую квартиру. Должно быть, ужасно занята.

Имоджин. Раз уж ты уезжаешь, то можно у нас будет на обед жареная рыба с картошкой? Из кафе?

Хлоя. Это очень дорогое удовольствие.

Кестрел. Кататься в Лондон — тоже.

Хлоя. Ну, хорошо.

Иниго. Тебя отец отвезет на станцию? Хлоя. Едва ли. Он работает.

Иниго. Тогда я тебя подкину, так и быть.

О доблестный Иниго. На той неделе он сдал на водительские права.

Дальше очередь Франсуазы, которая колдует над маринадом, бурча себе что-то под нос. Это плотная девица, волосатая и смышленая, не особенно красивая, зато в высшей степени чувственная на вид. Сей вид дан ей от рождения и объясняется не столько свойствами ее натуры, сколько низким лбом и короткой верхней губой.

Франсуаза. А что я дам детям на обед?

Хлоя. Они просят рыбу с жареной картошкой.

Франсуаза. Но это расточительство.

Хлоя. Разок не страшно, в виде исключения. Проедетесь в деревню, Иниго вас отвезет.

Франсуаза не возражает. Она даже улыбается.

Хлоя. Дивный запах у этого маринада.

Франсуаза. Мясо будет вымачиваться всего лишь четыре часа. Это недостаточно. Его следовало опустить в маринад с вечера, но я утомлена и вследствие этого становлюсь забывчивой.

Хлоя. Если хотите завтра взять выходной…

Франсуаза. Завтра мне нужно готовить li`evre для воскресного ужина. Это любимое блюдо Оливера. Как будет li`evre по-английски?

Хлоя. Заяц.

Франсуаза прошла серьезный курс английского языка, однако не перестает совершенствоваться.

После Франсуазы — Оливер. Но Оливер, ожесточась из-за ее отъезда, сменил возражения на безучастность. Он работает у себя в кабинете и на этот раз действительно стучит на машинке. Обычно, когда ей в утренние часы случается нарушить его уединение, он бездействует, задумчиво глядя в окно.