Теперь, отмытая и ухоженная, она выглядела вполне адекватно, и ее рассеянный, отстраненный вид трактовался сторонними наблюдателями как имидж, как манера поведения… И только Павел (ну и Бабаня, само собой разумеется) знал, что Дезире действительно далека от этого мира.

«Идеальная женщина – не ворчит, не пытается переделать мужчину на свой вкус, всегда спокойна, говорит мало… Чего еще надо?» – как-то с иронией подумал Павел. Но на самом деле он надеялся: а вдруг когда-нибудь Дезире выйдет из своего оцепенения, встряхнется и посмотрит ему в глаза уже осмысленно?..

Она жила в своем собственном мире, бесконечно далеком от реального, и там она была вполне счастлива.

Надо было искать ее родных (не с луны же она свалилась в самом деле!), но чем дальше, тем сильнее он не хотел терять ее. Часами он мог любоваться Дезире: как она ходит, ест, смотрит… Смотрел и не мог насмотреться, так естественна и хороша она была. Сама воплощенная гармония!

А в начале мая случилось одно событие.

Она вошла к нему в комнату – хорошенькая, как всегда, и свежая, точно роза (было это ранним утром), и как ни в чем не бывало легла с ним рядом. Положила ему голову на плечо.

– Что ты делаешь, Дезире?

– Ничего… – Она провела пальцами по его груди.

– Дезире, не надо.

– Почему? – Она и не думала уходить.

В общем, он сломался сразу же – Дезире хотела, чтобы он ее любил, а он не мог ей ни в чем отказать. Всю жизнь женщины делали с ним, что хотели, хотя он, разумеется, пытался сопротивляться… А Дезире и вовсе взяла его в плен сразу же, как только он ее увидел.

Это были самые чудесные дни в его жизни, когда они с Дезире бездумно и беззаботно проводили время в прогулках по весенней Москве, набегах на кофейни и рестораны, в любви… Правда, для прогулок он стал выбирать места отдаленные и малолюдные, потому что стал бояться: а вдруг ее увидят, найдут, отнимут те, кто был ее опекунами?..

А потом вдруг позвонил его бывший школьный товарищ, тот самый, которого он искал. Они встретились, поговорили о том о сем, вспомнили прошлое, рассказали друг другу, как живут теперь (о Дезире Павел не упомянул, справедливо полагая, что мало кто поймет его поступок).

Товарищ в веселых красках расписал совместное проживание с тещей, милейшей женщиной, которую вдруг в последнее время стали мучить возрастные проблемы. Старческий маразм, проще говоря. Их с женой спасло только одно – они показали тещу профессору Федяеву, и тот вернул ей рассудок.

Товарищ на все лады хвалил Федяева и твердил, что тот творит буквально чудеса – теща больше не слышит посторонних голосов, не выбегает голой на лестничную площадку и помнит свое имя!

Павел тут же выведал координаты профессора и буквально на следующий день повез Дезире к тому на прием.

Он хотел, чтобы Дезире стала нормальным человеком, чтобы она осознала свою любовь.

Но Дезире что-то не понравилось, она отказалась от контакта с Федяевым. Павел так боялся испугать или огорчить ее, что тут же увез ее из клиники. Он обещал профессору, что сумеет уговорить Дезире и в скором времени они снова придут к нему на консультацию.

…Он отлучился из дома всего на час, а когда вернулся, то обнаружил, что Дезире пропала. Куда? Зачем? Что заставило ее сбежать?.. Бабаня тоже не смогла внести в этот вопрос ясности, она, хоть и приглядывала за молодой женщиной, все время сторожить ее тоже не могла…

Несколько дней Павел только и делал, что колесил по Москве в поисках своей возлюбленной. Он надеялся, что найдет ее и они снова будут вместе, а больше ему ничего и не надо было.

Но она пропала, растворилась в дымном московском воздухе.

Милое, безмятежное создание по имени Дезире, воплощенная гармония…

Он потерял ее так же внезапно, как и нашел…

– …вот вы говорите – бог, бог… а что вы под этим подразумеваете, любезная Мария Тимофеевна? – язвительно спросил Силантьев, отбрасывая назад свои длинные седые волосы.

– Как что?.. По-моему, и так ясно! – вызывающе произнесла Мура.

– «Да свершится воля Твоя на земле яко на небесах…» – раздельно произнесла Оля, качаясь в гамаке.

– Ну, с вами, милочка, все ясно – вы безнадежная фаталистка, – отмахнулся художник.

– А вы словоблудием занимаетесь, Ярослав Глебович! – закричала Мура. – Что плохого в том, что человек верит в это… в предначертание!

– Нет, я не об этом, Мура! – приподнялась на локте Оля. – Я о том, что не стоит переживать из-за всего… Я думаю, что некоторые вещи мы уже не в силах исправить и потому просто должны смириться с этим.

Она в этот момент думала о Дунечке…

– Есть люди, которые позволяют себе рассуждать о высоких материях, а сами отравляют жизни своим близким, – сказал Силантьев.